Командиры кораблей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

28 декабря 1921 г. Луначарский обратился к помощнику Главнокомандующего Вооруженными Силами Республики по морским делам Э.С. Панцержанскому с просьбой откомандировать Сергея Колбасьева с морской службы для работы в издательстве «Всемирная литература», состоящем в ведении Наркомпроса (ранее главным редактором переводов французских и английских поэтов в этом издательстве был Гумилёв). 2 января 1922 г. Панцержанский удовлетворил просьбу Луначарского. Таким образом, судьба Колбасьева была решена.

Однако вскоре выяснилось, что литературный труд не мог обеспечить хлебом насущным Сергея Колбасьева, женившегося весной 1922 года на Вере Петровне Семеновой (1901–1976). По протекции отца Ларисы Рейснер, профессора И.М. Рейснера, он в феврале 1923 г. был зачислен на службу в Народный комиссариат иностранных дел. До августа того же года Колбасьев работал переводчиком в полпредстве РСФСР в Афганистане, откуда из-за ссоры с полпредом Ф. Ф. Раскольниковым вынужден был уехать.

В 1923–1926 гг. Колбасьев работал в полпредстве в Финляндии, затем – до марта 1928 г. – в торгпредстве в Финляндии: переводчиком и товароведом. Там у него был роман с молодой девушкой-шведкой. Вернувшись в Ленинград, Сергей Адамович расстался с женой, но дочь оставил при себе.

В течение последующих девяти лет он занимался литературной деятельностью. Печатался в различных журналах (в частности, в журнале «Вокруг света» в 12-и номерах 1928 года публиковался его роман-игра «Факультет кругосветного путешествия», а также перевод авантюрно— -приключенческого романа английского писателя П. Рёна «Похороны викинга»), издавал книги (среди наиболее известных его произведений повесть для детей «Салажонок», книга-роман, состоявшая из повестей «Арсен Люпен», «Джигит» и «Река»), публиковал статьи по радиоделу («Радиокнижка» выдержала несколько изданий), писал сценарий к фильму «Миноносец Бауман» (совместно с Н.А. Коварским), выступал на ленинградском радио с рассказами о джазовой музыке, так как в 1930-е годы Колбасьев был одним из признанных специалистов в этой области.

Кроме того, он неоднократно проходил военные сборы на кораблях Балтийского флота. 8 апреля 1937 г. Сергей Колбасьев был аттестован к присвоению воинского звания «интендант 3 ранга», но этого уже не случилось. И вот почему.

В декабре 1933 года Колбасьева впервые арестовали как «сотрудника иностранных разведорганов», в частности, Финляндии, отметив его обширные связи с иностранцами. Однако Колбасьев свою вину отрицал, и вскоре был выпущен на свободу.

В начале 1937 года сотрудники НКВД «вспомнили» о «шпионе» Колбасьеве. В ночь с 8 на 9 апреля он был арестован. В обвинительном заключении 4 сентября 1937 г. указывалось, что Колбасьев являлся «шпионом иногосударства, в пользу которого собирал и передавал секретные сведения особо охраняемой государственной тайны. Будучи резко настроенным, систематически проводил к.-р. агитацию среди писателей… Виновным себя не признал. Изобличается показаниями осужд. Паулин и обвиняемого Зуева-— Ордынца (и показаниями свидетелей Боголюбова и Стукмана)».

«Особая тройка» рассмотрела «дело писателей» Колбасьева и М.Е. Зуева-Ордынца 25 октября 1937 года. В отношении «агента финской разведки» Колбасьева решение было коротким: «Расстрелять». Зуев получил 10 лет заключения в исправительно-трудовом лагере.

30 октября 1937 года комендант Управления НКВД старший лейтенант госбезопасности А.Р. Поликарпов сделал записи в предписании и акте о расстреле 65 человек. Одиннадцатым в списке значился Колбасьев.

Однако 30 октября 1937 года он расстрелян не был. 21 января 1938 года Колбасьев убыл «В Отд. Тюрьмы», как указано в его учетно-анкетной карточке. По свидетельству А.А. Вейхера, отбывавшего срок в Талнахском лагере (Красноярский край), однажды зимой большая группа заключенных, возвращавшихся с работ, замерзла по пути в лагерь. Среди них, по словам Вейхера, был и Сергей Колбасьев. Таким образом, точная дата и место смерти Колбасьева остаются неизвестными. В 1956 г. он был реабилитирован.

После 20-летнего забвения, начиная с 1958 года, произведения Сергея Колбасьева печатались в СССР огромными тиражами. Его книги стали настольными для нескольких поколений военных моряков.

В заключение следует подчеркнуть, что в начале XX века, на переломе исторических эпох, Сергей Колбасьев сделал «красный выбор». В последующей его судьбе были Гражданская война и Поэзия, Любовь и Дипломатия, Радиодело и Литература, Джаз и Кино, Аресты, Тайна гибели и посмертная Реабилитация. 

На книгах Сергея Колбасьева воспитано несколько поколений военных моряков, он по праву занял одно из первых мест в истории отечественного джаза как его талантливый и неутомимый пропагандист. Творчество Сергея Колбасьева стало неотъемлемой частью культурного наследия нашей Родины.

АРСЕН ЛЮПЕН

{1}

1

Впервые столовый зал[1] я увидел на письменном экзамене по алгебре, и он показался мне необъятным. В нем было расставлено свыше сотни столов, разделенных широкими проходами, и за каждым столом сидело по одному экзаменующемуся.

Плоский потолок и огромная пустота наверху. Высокие сводчатые окна, а между ними на зеленых стенах мрамор, и золото, и связки знамен. Бронзовая статуя Петра[2], и в проходах между столами почти такие же неподвижные, но, к сожалению, всевидящие офицеры.

И тишина, как в склепе, и холод в голове и руках, и смертельное томление квадратных уравнений. И абсолютное одиночество.

Потом я помню этот зал совсем иным. Обед. Роты строем входят в столы. Сигнал «на молитву». Хор восьмисот голосов.

«Очи всех на тя, господи, уповают…» Но, уповая, они не теряют из виду лежащей на самом краю хлебного блюда горбушки, ибо она есть самое вкусное из всей пищи во благовремении.

Второй сигнал горниста, шум раздвигаемых скамей — и сразу сплошной гул самых приятных на дню разговоров и деловитого звяканья ложек. Он становился даже уютным, этот зал, но таким он был не всегда. Еще я помню его в нестерпимом сиянии всех люстр, в блеске паркета и золотого шитья на черных мундирах, когда весь батальон стоял в ротных колоннах, имея оркестр на левом фланге, и вице-адмирал[3] с седым клином бороды на красной орденской ленте, торжественно кашлянув, произносил:

— Здравствуйте, гардемарины, кадеты и команда!

Сейчас из всех его измерений мне почему-то вспоминается только одно: длина тридцать три сажени — как раз длина шестисоттонного миноносца. Не представляю себе его площади, но знаю, что на балах, под мощный духовой оркестр, в нем танцевало до двух тысяч пар.[4]

Он был огромным, этот зал, но ночью становился еще больше. Раздвигаясь, уходил в темноту и казался совершенно бесконечным. Тогда стоявший в нем славный бриг «Наварин» был большим настоящим кораблем, а дежурная лампочка над бригом — звездой и, точно на штилевом море, узкой, скользящей полосой отражалась на полу.

Смутный силуэт Петра, тусклый блеск увенчанных георгиевскими лентами досок,[5] тени знамен и флагов — здесь была вся романтика и вся история двухсот с лишним лет, имена героев и трофеи их подвигов.

«Государю императору благоугодно было повелеть, чтобы флаг с истребленного неприятельского монитора хранился в стенах Морского училища…[6] Жалуем ему ныне гюйс, взятый пароходом «Владимир» при пленении египетского парохода «Перваз-Бахри»…[7] Вид сего флага да возбудит в младых питомцах сего заведения, посвятивших себя морской службе, желание подражать храбрым деяниям, на том же поприще совершенным».

Здесь оглашались эти высочайшие рескрипты. Здесь перед шестью монархами[8] одно за другим церемониальным маршем проходили молодые поколения офицеров российского флота. Здесь звучало громовое «ура» победам при Наварине и Синопе.[9]

И здесь же однажды, в торжественный час обеда, на хорах появилась огромная, аршинными буквами, надпись: «Дерьмо».

2

По залу пронесся гул нескрываемого одобрения, и дежурный по корпусу старший лейтенант Посохов, расплескивая щи, вскочил из-за стола. Это его звали Иван Дерьмо, и прозвище свое — кстати сказать, заслуженное — он знал.

[1] Речь идет о столовом зале Морского корпуса (ныне — зал Революции С.-Петербургского Военно-морского института — Морского корпуса Петра Великого).

[2] Статуя Петра Великого («в натуральный рост человека», весом 45 пудов) скульптора М. М. Антокольского была установлена в Морском корпусе в середине декабря 1900 года. В середине 1930-х голов статуя Петра I была вывезена из здания. Впоследствии (ок.1940 г.) по распоряжению наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова она была найдена в подвале Русского музея и перевезена в новое здание Морского музея в Фондовой бирже (ныне Центральный Военно-морской музей), где и находится по сей день.

[3] Речь идет о вице-адмирале Карцове Викторе Андреевиче (1868-1936) — директоре Морского корпуса. Он был героем русско-японской войны 1904-1905 годов: накануне сдачи крепости Порт-Артур, командуя миноносцем «Властный», 20 декабря 1904 года прорвался в китайский порт Чифу (ныне Яньтай) с секретными документами и знаменами.

[4] 16 (29) января 190 г, в последний день торжеств в связи с празднованием 200-летнего юбилея Навигацкой школы, в Морском корпусе состоялся грандиозный бал, на который, по сообщению газеты «С.-Петербургские ведомости», собралось более семи тысяч человек.

[5] На этих досках были выбиты имена питомцев Морского корпуса, награжденных орденами Св. Георгия.

[6] В период с 1867 по 1891 год Морской корпус назывался Морским училищем. В 1916 году он получил название «Морское училище имени Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича», в 1917-1918 годах вновь назывался Морским училищем.

[7] В начале Крымской войны, 5 ноября 1853 года, колесный пароход «Владимир», вооруженный 14 пушками, после ожесточенного трехчасового боя в Черном море принудил к сдаче 10-пушечный турецкий пароход «Перваз-Бахри». Это был первый в истории бой паровых кораблей.

[8] Речь идет об императорах Павле I, Александре I, Николае I, Александре II, Александре III и Николае II.

[9] 8 (20) октября 1827 года в Наваринской бухте (Южная Греция) русско-англо-французский флот разгромил турецко-египетский флот. 18 (30) ноября 1853 года в Синопской бухте (северное побережье Турции) русская эскадра вице-адмирала Нахимова уничтожила турецкую эскадру Осман-паши. Синопское сражение было последним сражением эпохи парусного флота.