– Так посмотрите!
– Не могу.
– Почему?
– Потому что список контактов и телефонов хранится у меня на компьютере, а без электричества он не работает.
Ошеломлённая женщина выругалась, тут же извинилась и плюхнулась на стул, размахивая рукой, словно вся эта ситуация казалась ей нелепой.
– Вы сами себе усложняете жизнь. Мне достаточно крикнуть «Сеферино!», и мой муж появляется тут же. А если нет – гоняю его метлой.
– Времена меняются.
– Да уж, вижу… Сеферино – дохляк, воняет хлевом и в тупости может соревноваться с мулом, но если я скажу ему, что собираюсь провести лето на пляже, он мне голову проломит.
– Потому что не доверяет вам.
– Возможно. Но уж лучше бы он меня отдубасил палкой, чем позволил бы уехать. И в этом времена не меняются.
Она ушла, ворча себе под нос, а её собеседник слышал, как она громыхает, перемывая посуду, колет дрова и разжигает печь, не переставая бурчать о том, что мир становится нелепо современным.
Прошло довольно много времени. Он перестал смотреть на красный телефон с синими цветами, который всё так же лежал на столе, и в конце концов признал, что эта простая женщина, возможно, права. Ему следовало бы пересмотреть некоторые аспекты своих отношений, даже если для этого придётся провести часы, лёжа на песке, наблюдая, как Клаудия ныряет в глубины моря, которое он представлял себе полным чудовищных существ.
А может, ему и правда стоило бы научиться плавать.
Глава вторая
Им потребовалось ещё два дня, прежде чем они почувствовали себя достаточно уверенно, чтобы без тревоги преодолеть тридцать пять дьявольских поворотов этой проклятой дороги. А когда он наконец решился, ехал так медленно, что потратил на полчаса больше, чем обычно.
Увидев первые дома Позовьехо, он остановил машину на обочине и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. После всей жизни, проведённой в разъездах по этому маршруту без малейших проблем, он впервые почувствовал себя плохо и испытал тошноту.
Он позволил себе заслуженный отдых, в течение которого задумался: возможно, происшествие оставило последствия, способные повлечь за собой непредсказуемые последствия. Если ушибы и ожоги затронули внутренние органы, лучше было бы узнать об этом как можно скорее.
Раньше он всегда избегал врачей, оправдываясь тем, что запах больниц его выматывает, а один лишь вид белого или зелёного халата повергает в уныние. Однако со временем взгляды его, казалось, изменились, и он начал опасаться, что его пресловутое «железное здоровье» дало серьёзную трещину. Он ощущал, что внутренние механизмы его тела остались целыми, но будто разболтались.
Спустя некоторое время у него заурчало в животе, и он вспомнил, что почти не завтракал. Он снова тронулся в путь и направился в уютное кафе, где обычно останавливался, спускаясь в город. Там всегда было чисто, обслуживание – отличным, а кофе с хрустящими чуррос – отменными.
Однако в этот раз полная добродушная официантка, которая его обслуживала, выглядела нервной и раздражённой.
Кофе был разбавленным, чуррос – липкими, но когда он поднял руку, намереваясь пожаловаться, то заметил, что и официантка, и множество посетителей беспрестанно тараторили по своим мобильным телефонам. Их жесты были почти судорожными, некоторые повышали голос, злились, ругались на собеседников и даже проклинали «чёртовы аппараты», которые подвели их в самый неподходящий момент.
– Что происходит?
Старик, читавший газету за соседним столиком, с явной иронией указал на нескольких посетителей:
– Видимо, что-то сломалось, и звонки перемешались. Вот этот пытается дозвониться до жены, а попадает в мясную лавку в Мурсии, а тому уже три раза звонили из Бильбао, где он никого не знает. С ума сходят!
– Говорят, всему виной буря…
– Какая буря?
– Субботняя.
– Я и не знал, что была буря.
– А она была.
Старик посмотрел на него с сомнением, пожал плечами и снова спрятался за газетой, как бы ставя точку в этом разговоре.