— Слушаю! — крикнул он, на фоне что-то гремело.
— Антох, привет, я тут с твоим папой…
— Что? Миша? Алло! Это ты? Чего говоришь?
И опять взрывы и шум.
— Антон! Алло!
— Давай перезвоню!
И тоже бросил трубку. Я же поймал на себе взгляд князя Есенина.
— А я что сделаю? — развел тот руками. — Мой сын — твой друг! Мне он всегда отвечает.
Ну раз так, то следующей на очереди была Виолетта. Вот она-то отвечала всегда. К тому же, она была единственной, кто остался в КИИМе для последующей учебы.
Эх, интересно, а я туда еще вернусь? Сколько всего мне еще предстоит узнать… Хотя, может, будет глупо, если царь Сахалина будет ходить на учебу? Но с другой стороны, а кто меня остановит?
Но на удивление Виолетта не отвечала. Я сделал пару звонков, но безрезультатно. Света тоже попробовала дозвониться, но и ей не ответила подруга. Хотели позвонить директору, но уже подъехали к отелю.
Мне помогли выйти. Болванчик сделал из себя экзоскелет, обложив мое тело. Вот так я и двигался до апартаментов.
Не скажу, что было стыдно, но некомфортно. Хотя Люся и предлагала свою помощь. Все же она до сих пор один из лучших лекарей. Ну а что я, дурак отказываться? Конечно, согласился.
Но когда она просканировала меня, как Чехов, то заявила, что тут работы непочатый край и нужно время.
КОТОРОГО У МЕНЯ СЕЙЧАС КАТАСТРОФИЧЕСКИ НЕ БЫЛО!
Дверь в апартаменты открыла сама царица Ольга.
— Ваше величество! — кивнул князь Есенин, а за ним все остальные.
— А мне они так не кланялись, — подумал я.
— А ты и правишь страной всего неделю! — резонно подметила Лора. — Так что не раскатывай губу.
— Проходите, — отошла в сторону Ольга.
Вид у нее был подавленный. Честно признаюсь, я за ней еще такого не наблюдал.
— Лора, ты связалась с Сашей?
— Да, он ползет обратно.
Мы прошли в гостиную, где многие впервые увидели Петра Петровича Романова после того, как его отец применил на нем артефакт голода.
— Ваше Величество… — выдохнул Лермонтов, увидев состояние Петра. — Как же…
Он и вправду, за то время, пока мы не виделись, стал выглядеть очень паршиво.
— Не удивляйтесь, — кивнул он, и я понял, что он даже ходить больше не может. — Просто это последствия артефакта. Докладывай, — он посмотрел на князя Есенина.
— Петр Петрович, — он показал на Лермонтова. — Все получилось. Мы достали Лермонтова из рук божества. Теперь у него не так много сил.
— Я так понимаю, это не все? — посмотрел он на меня. — Что с тобой, Михаил?
— Это как раз последствия того, почему божество по имени Небесный Пастух нас не побеспокоит в ближайшее время.