— Не называй меня так, — прохрипел сыщик. Торопливо выпил шкалик, нюхнул, сморщившись, кусочек сыра и кивнул:
— Ешь быстрей и пошли!
Будилка стал разламывать рачью клешню. По тому, как сразу притихли мастеровые, он понял, что его услышали.
— Сенечка, новенькие пожаловали.
Козла подталкивали к их столику.
— С новеньких выкуп требуется.
Будилка напружинился, ждал. Не заметил, что жует клешню вместе с панцирем.
Глаза козла налиты кровью. Он пьян. Обнюхал штанину сыщика и открыл рот. Сыщик оттолкнул его каблуком.
— Не уважают Сенечку. Он может обидеться! — сказал, подходя, дядька, похожий на цыгана.
Козел склонил рог и смотрел одним глазом сыщику в рот. Вокруг столпились мастеровые. Будилка с радостью понял, что его хотят оттеснить.
— Уберите эту тварь! Эй, хозяин!
Сенька зацепил рогом стул и начал поднимать. Сыщик отскочил. Козел ринулся на него и вдавил бы в бревенчатую стену, не увернись тот и не вскочи на стол. Только клок полосатой штанины остался на кривом роге.
Крики, звон разбитой посуды, хозяин колотит шваброй козла, а тот рогами поднимает край стола, на котором пляшет сыщик, — это все, что успел заметить Будилка. Он выскочил из «Сенькиной Радости», перемахнул через забор и бежал прямо по морковным грядкам. В пивной звенела трель полицейского свистка. Из двери выскакивали и разбегались мастеровые.
Глухо хлопнул выстрел. Будилка показал кукиш и помчался к заводу.
После он узнал, что козел Сенька убит, а хозяина пивной всю ночь продержали в полицейском участке и оштрафовали «за содержание недозволенной скотины в присутственном месте».
А назавтра Мотовилиха объявила забастовку. Горному инженеру Крапивину, которого все ненавидели, натянули на белый китель рогожный куль, надели лапти и под свист и хохот вывезли с завода на тачке. И следы замели метлой. Рабочие требовали, чтобы освободили Акимыча и других арестованных.
Будилка бегал по цехам в замасленной выцветшей кепчонке и не мог сдержать улыбки. Его распирала гордость. Он носил в себе тайну. Никто не знает, что он, белобрысый парнишка с веснушками на носу, тоже не последняя спица в колеснице. Ведь, может быть, судьба этой забастовки зависела от одного слова «завтра», которое он принес Севрюгину от Акимыча.
Когда знакомый слесарь окликнул парнишку: «Эй, Будилка!» — он выпятил худую грудь и важно произнес:
— Между прочим, меня Петькой зовут. Петром Ивановичем.
Рассказ опубликован в сборнике "Горизонт-72" (Пермь,1972).