– С какими гражданами? – искренне удивилась Верослава.
– С рок-музыкантом Микко Нурми, гражданином Финляндии.
– Ах, Микко! – улыбнулась женщина. – Так он приезжал на гастроли в Киев. Моя подруга, журналистка, брала у него интервью, а потом показывала город. Ко мне в гости заглядывали.
– Ваша подруга, Золотарёва Анастасия Владимировна, – это отдельный разговор.
– Она музыкальный журналист, – женщина разволновалась: ещё не хватало «втягивать» подругу в эту нелепую историю, – к политике никакого отношения не имеет и угрозу безопасности Украины не представляет.
– Мы сами разберёмся, кто представляет угрозу, а кто нет, – жёстко перебил Линник. – Что касается Вас, я не могу игнорировать материалы Вашего дела.
– Доносы, – тихо произнесла Верослава.
Майор посмотрел на неё и продолжил, не ответив на реплику:
– Верослава Андреевна, в Вашем деле хватит материалов, чтобы суд вынес обвинительный приговор и назначил наказание в виде лишения свободы на достаточно большой срок.
– За что? Я ведь ни в чём не виновата, – Верослава абсолютно ничего не понимала.
– Злоупотребление служебными полномочиями, сопротивление сотруднику службы безопасности во время исполнения им служебных обязанностей, подозрение в государственной измене…
– Какое сопротивление? Я не понимаю, – ошеломлённая, она не знала, как воспринимать слова майора.
– Сопротивление полковнику Гончаруку при взятии показаний.
– Но полковник приходил ко мне явно не с целью допроса!..
– Это меня не касается, я руководствуюсь материалами дела.
– Но… измена? Какая? Откуда?
– Я не уполномочен обсуждать это с Вами.
– Делайте, что Вам подсказывает сердце, – понимая, что заверения в невиновности ни к чему не приведут, тихо произнесла женщина.
А сердце Артёму Борисовичу подсказывало, что учительница действительно ни в чём не виновата. И дело это не такое простое, как могло показаться на первый взгляд. Но у него имелись чёткие указания от начальства: дело Тумановой передать в суд с негласными рекомендациями для обвинительного приговора. А указания (в данном случае их можно было рассматривать как приказ) начальства надо выполнять…
– Максимум, что я могу для Вас сделать, Верослава Андреевна, – это ходатайствовать, чтобы Вас поместили в психиатрическую клинику.
– Вы считаете, что «накачивание» психотропными препаратами лучше, чем тюремный режим и осваивание блатного жаргона? – усмехнулась учительница.
– Лекарства Вам давать никто не будет, я об этом позабочусь.
– Вам-то это всё зачем, товарищ майор? Или – «господин майор»? – Верослава понимала: сейчас от неё мало что зависит.
– Справедливость превыше всего… К тому же Вы сами сказали: поступайте, как подсказывает сердце…
Артём Линник родился в 1969 году в Киеве в семье врачей. Мать – педиатр, отец – хирург. Но по стопам родителей Артём идти не захотел. Его всегда привлекала карьера военного. К тому же у него был хороший пример – его дядя, Гончарук Богдан Данилович, занимавший далеко не последний пост в Службе безопасности Украины.
По протекции дяди Артём поступил в Национальную академию Службы безопасности Украины, которую закончил с отличием, был распределён в Департамент защиты национальной государственности. Практически сразу женился: дядя «сосватал» ему одну из своих подчинённых – Веронику Олексиенко, миловидную блондинку, которая после свадьбы родила Артёму сына и следом – дочь.
Дети уже выросли; родители, слава Богу, ещё живы…
Ещё живы… Сейчас это словосочетание применимо к большей части населения Украины.
Война… Она всегда была в фильмах, в новостях по телевизору и в газетах. Где-то далеко… Но не в родной Украине.
Артём «разрывался на части», словно в его душе одновременно уживалось два совершенно разных человека. Один Артём – мальчик, который всё лето бегал босиком по хутору, где жили его бабушка и дедушка, выгонял пастись овец и коз, помогал деду строить загон для поросят, а вечером пил парное молоко с бабушкиными пампушками. Другой Артём – начальник, майор Службы безопасности Украины. Военная субординация никогда не позволяла ему обсуждать приказы вышестоящих начальников. Но не в этот раз…