Мы подняли Люси с пола и выволокли из примерочной.
София и Клэр хотели еще посмотреть нижнее белье, но Люси наотрез отказалась оставаться в универмаге.
— Я всегда так устаю от больших магазинов. У меня голова раскалывается, — пожаловалась она.
Мы вместе с Люси вышли наружу, пытаясь придумать, чему бы посвятить остаток дня. Но вдруг оказалось, что нам совершенно нечем себя занять.
— Мне надо выпить кофе, — сказала Люси, и мы пошли в кафе, где она выпила две чашки черного кофе без сахара и сливок.
Пока она пила кофе, мы решили отправиться в парк, где мы всегда любили сидеть и глазеть на прохожих. Парк находится всего в десяти кварталах, но, не пройдя и половины пути, Люси должна была остановиться и отдохнуть.
— Я так устала. Мне надо вернуться в школу. Девочки, я хочу обратно, — сказала она.
Я настаивала на том, чтобы ехать с ней, а она села на асфальт и заплакала.
— Отпустите меня одну. Я не хочу вам все портить. Чарли специально приехала в такую даль, чтобы с вами повидаться.
Я не отпустила ее одну. А вдруг она не доедет? В конце концов все решили вернуться вместе с нами, а Чарли просто уедет домой пораньше.
Провожая нас на станцию, Чарли отвела меня в сторонку и спросила об Эрнессе.
— Да исчезла куда-то, — соврала я. — Мы теперь почти не встречаемся. Такое впечатление, что она вообще больше не учится в школе.
Правда в том, что Люси больше не ходит в комнату Эрнессы. Она так устает, что может только лежать в кровати.
— Эрнесса — зануда, каких мало, — сказала Чарли, — но она оказала мне целых две услуги: дала попробовать классную дурь и подстроила так, что меня выперли. Иначе я бы сиганула в окно, как Дора. Очертя голову.
— Эрнесса хотела избавиться от тебя. Она считала, что ты не умеешь держать язык за зубами.
— А то! Но ни для кого не секрет, что Эрнесса приторговывает наркотой.
— А ты когда-нибудь видела, чтобы она вела себя странно, когда покурит?
— О чем это ты?
— Ну, не знаю, чтобы она как-то менялась, что ли?
— Вообще-то, я думаю, у нее какой-то иммунитет к этим штукам. Никогда не видела, чтобы они как-то на нее действовали. Может, потому, что она постоянно смолит. А ты можешь себе представить иммунитет к марихуане? От нее же тогда никакого удовольствия.
Мне хотелось рассказать ей больше, но Чарли эта тема была уже неинтересна. Она принялась увлеченно болтать с Клэр о чем-то другом.
Я обернулась и увидела, как Люси плетется по дороге, повиснув на руке у Софии. Ее взгляд был более холодным и осмысленным, чем я ожидала. Нет, она не могла слышать, о чем мы с Чарли говорили.
Под конец я даже испытала облегчение, прощаясь с Чарли.
Всю обратную дорогу в поезде Люси молчала. Вернувшись в школу, она закрылась в комнате и больше не выходила оттуда до самого вечера. Сегодня я ее опять не видела до самого ланча. Она уже почти месяц не была в церкви и сегодня тоже не пошла. Раньше я ее подкалывала, но теперь меня огорчает, что она бросила туда ходить.
Не могу же я караулить ее день и ночь. Если бы она хоть что-нибудь ела, не чувствовала бы себя такой разбитой все время. Когда мы вернулись в школу, я спросила, может, это месячные так изматывают ее, но Люси ответила, что у нее уже несколько месяцев ничего нет.
ФЕВРАЛЬ
1 февраля
Когда я приближаюсь к Люси, она меня отталкивает. Если я ее избегаю, она приходит в мои сны.
Люси лежит в постели. Я пришла, чтобы разбудить ее, но не могу. Она лежит на боку, а я трясу ее за плечо, трясу, трясу, но плечо это словно одеревенело. В конце концов я срываю с нее одеяло. Она лежит совсем голая, и ее нагота меня смущает. Это какая-то необычная нагота. Люси лежит, судорожно скорчившись, колени прижаты к груди. Чтобы поднять ее с кровати, мне надо распрямить ей ноги. Но стоит мне раздвинуть их, они тут же сдвигаются снова. Мне все-таки удается перевернуть ее на спину. Между ног Люси сжимает охапку роз — стебли, покрытые зелеными листьями и бурыми шипами, увенчаны красноватыми бутонами. Она крепко держит букет между бедер, мне приходится выдирать его, раня плоть. Кровь ручейками сбегает по бедрам Люси и впитывается в простыни.
2 февраля