– Честное слово, не знаю, как их туда вогнать.
13
Корабль надсадно выл. Этот доисторический вой, то стихавший, то снова набиравший мощь, мог быть услышан за десятки километров. В пустыне, где самым громким звуком до сей поры был шорох песка, он разносился, должно быть, до границ материка.
– Что сказано в отчетах Фроста? – спросил Кратов. – Может быть, пчелы не только слепые в наших границах спектра, но еще и глухие?
– Со слухом у них нормально, – досадливо поморщился Варданов. – Но вы правы, это безнадежно. Скорее мы сами сойдем с ума от этих иерихонских труб, чем они испугаются…
Корабль стонал, будто раненый великан. Осаждавшие его полчища, поначалу словно бы в изумлении отпрянувшие – что дало повод к взрыву ликования на центральном посту, – быстро опомнились и впредь на акустические удары никак не реагировали. По-прежнему сплошной красный лишайник наползал на корабельную броню и, не умея там закрепиться, откатывал назад. И по-прежнему надо всем творящимся водил нескончаемую круговерть злокозненный серый Рой.
– Во всяком случае, Маони нас услышит, – заметил Костя.
– Если он жив… Вопрос еще, как он наши вопли воспримет. Как сигнал о том, что мы тоже покуда живы, или как призыв немедленно вернуться?
– Боюсь, что я на его месте думал бы только о втором.
– Тогда нас ожидают новые испытания, драйвер. Мы вынуждены будем прибегнуть к оружию, чтобы расчистить проход для Гвидо. Или отключить все внешние раздражители, с головами залезть под подушки и трусливо выждать, когда снаружи все закончится естественным образом.
– А если попробовать развернуть над кораблем купол изолирующего поля? Во-первых, мы оттесним Рой, а во-вторых, можем попытаться сформировать туннель…
– Неплохая мысль, – безразлично сказал Варданов. – Попробуйте.
– Когитр! – позвал Костя.
– Бортовой когитр слушает.
– Полную защиту на корабль!
– Понятно. Активизирую генераторы защитного поля.
– Ну?!
– Не выполнено, – сказал когитр смущенно. – Генераторы работают. Но купол не формируется. Что-то мешает.
– Что, что тебе мешает?!
– Не могу определить. Помехи неустановленной природы. Поле разрушается прямо над кораблем.
– Как я и ждал, – промолвил Варданов. – Такой силище ничего не стоит целую планету передвинуть с орбиты на орбиту. Черта ли ей в нашем изолирующем поле?.. Мне страшно думать о том, что происходит сейчас. Но еще страшнее вообразить, что МОГЛО БЫ произойти. Ведь не разори вы тот злополучный улей, на галактической базе уже лежали бы наши отчеты вкупе с общим заключением о пригодности планеты к колонизации. И на Псамму обрушились бы колонисты. Затеяли бы строить города, насаждать оазисы среди песков, грести из недр минералы и воду. И по необходимости без оглядки уничтожать всяких там равноногов да шипоносов. В конце концов очередь неизбежно дошла бы и до пчелиных ульев. И тогда здесь развернулся бы Армагеддон.
– Планета схватила нас за шиворот в последнюю минуту, – уныло покачал головой Кратов. – Да еще как схватила… И мы сидим теперь сирые и голые. И ждем хоть какого-то конца.
– Маони должен быть уже близко, – сказал Варданов.
Костя с усилием провел ладонями по лицу.
– Что, что мы еще можем сделать? – спросил он. – Думайте, прошу вас. Вы же старше и умнее!
– Вы станете стрелять в Рой из фогратора? – усмехнулся Варданов.
– Нет-нет, я же говорил… Вы плохо придумали. Думайте еще!
– У нас больше нет вариантов, – ксенолог встал. – Вы – драйвер. Это ваш корабль. Он снабжен бортовыми фограторами. Решайте сами. А я вам больше не советчик и не помощник. Я ухожу, – он усмехнулся. – Прятать голову под подушку.
– Почему я должен решать? – зло спросил Кратов. – Это ВАША ошибка. Это вы не узнали Чужой Разум. Вы и отвечайте!
– Разумеется, – сказал Варданов. – Вне всяких сомнений. Отвечать за все буду именно я, исключительно я и единственно я… Когда пойдете к себе, не сочтите за труд навестить и меня. Я должен вам кое-что показать.