Разматываю клубок дальше. Звоню директору комбината Панову. Человек исключительный. Трудится с полной отдачей сил. Внедряет эстетику на производстве. Покрасил цеха комбината под цвет своей «Волги». Спрашиваю Панова, почему задержал лесоматериалы? А он божится, что вины его в этом нет. Леспромхоз подвел. До сих пор ждет от него лес-кругляк.
Ну, думаю, ниточка подходит к концу. Еду к директору леспромхоза. Требую от и его лес-кругляк. А он чуть не плачет. Оказывается, от того самого завода «Авралец» недополучил двести бензопил.
В общем, дело ясное, Николай Николаевич, причины объективные. Виновных нет…
ПОЕЗД СО СТАНЦИИ ЯМА
Я сижу на вокзале и жду поезд со станций Яма. Приезжает мой любимый дядюшка. Хотя от станции до города всего пять часов езды, дядюшка редко бывает у меня. В последний раз он выбрался из Ямы пятнадцать лет назад, когда я был еще холостяком. А сейчас я женат, получил трехкомнатную квартиру и у нас родился сын. Дядюшка должен разделить с нами семейную радость. Разумеется, ему вручили мою телеграмму и сейчас из окна идущего поезда он рассматривает сельский пейзаж.
С нетерпением поглядываю на часы. До прихода поезда по расписанию остается пятнадцать минут. Скоро я увижу своего милого, доброго дядю и заключу его в объятия.
Из репродуктора доносится хриплый голос:
— Товарищи пассажиры, поезд пятнадцатый «Яма — Зеленогорск» опаздывает на тридцать минут.
Достаю сигарету, закуриваю.
«Ну что же, поезда часто опаздывают. А тридцать минут не так уж много». Это меня успокаивает, и я продолжаю думать о дяде.
«Дядя работает сторожем. Конечно, лучше если бы он был профессором. Дело в том, что на торжества приглашен Петр Петрович, директор института, в котором я работаю. Ему бросится в глаза провинциальность дяди, его старомодный пиджак, широкие, как Каспийское море, брюки. Впрочем, дам дяде свой синий в полоску костюм».
Через шум толпы доносится голос диктора:
— Поезд пятнадцатый, следующий по маршруту «Яма — Зеленогорск», опаздывает на полтора часа.
Это начинает мне не нравиться. Встаю со скамейки и прогуливаюсь по вокзалу.
«Дядя не плохой человек, но изрядно надоедлив. Обязательно пристанет к Петру Петровичу с разговорами о поднятии паров и лущении стерни. А то затянет свою любимую песню «Соловей, соловей — пташечка».
Вновь включается репродуктор:
— Поезд пятнадцатый «Яма — Зеленогорск» опаздывает на три часа.
«Безобразие! Напишу об этом в газету», — решаю я. — Ах, дядя, дядя! Родственник. А ведь он еще и храпит по ночам. Уснуть будет просто невозможно. Куда положить дядю? Дядя не впишется в современный интерьер гостиной. И что понесло? Сидел бы себе дома. Знает ведь, что у меня лишней комнаты нет».
Мои размышления прерывает знакомый голос:
— Поезд пятнадцатый, следующий по маршруту «Яма — Зеленогорск», опаздывает на пять часов.
Ничего не понимаю. Бросаюсь к окошечку справочного бюро.
— Ну как же так, — спрашиваю девушку, — поезд опаздывает на пять часов, тогда как от Ямы до Зеленогорска всего пять часов пути?
— Все правильно, — отвечает девушка, — но поезд еще не вышел со станции Яма.
— Что вы сказали?.. Какое счастье! Успею дать телеграмму, чтобы дядя не приезжал.
ИМПОРТНАЯ БУТЫЛКА
Пчелкин собирает пустые бутылки и кладет в сумку. Входит Дарья Ивановна, соседка Пчелкина. Здоровается. На лице написана забота.
— Как живете? — спрашивает соседку Пчелкин, рассматривая этикетки бутылок. — Как дочка?
— Живем ничего. А дочка растет. Учится. Правда, без меня не может готовить уроки. Можно сказать, пятый класс за нею кончаю. И вот еще что. Девочка с характером. Очень строгая. Вчера я не решила уравнение, так она меня наказала. Не разрешила сходить в кино. И принципиальная. Если затрудняюсь, никогда не подскажет. Терпеть не может подсказок.
— Чем-нибудь увлекается?
— Увлекается. Очень любит отдыхать. Да что я все о дочери. Как Петя?