– Вы не будете против, если мы запишем это на магнитофон? Нет? Тогда приступим, – сказал он. – Я приготовил несколько предметов.
Отец открыл заветный шкаф и достал оттуда гребень, чётки и гладкий кусок свинца, напоминающий то ли самолёт, то ли птицу, его я и выбрал. Едва моя ладонь ощутила вес и тепло предмета, как волнение утихло, сменившись неким странным состоянием, которое сопутствовало рождению истории. Щёлкнул магнитофон, чуть слышно зашуршала плёнка, и я заговорил:
Пасечник снял сапоги, поставил их рядом с порогом и уже отдёрнул занавеску, чтобы войти в дом, как тут же замер. Его пятнадцатилетняя дочь стояла на коленях и негромко вела разговор с невидимым собеседником. Пасечник взмахнул рукой, подзывая жену.
– Смотри, опять началось.
Женщина потерянно посмотрела на мужа и прошептала:
– Видно, всё-таки придётся… – она так и не договорила фразы, потому что в этот момент их дочь заговорила взволнованно и горячо…
Птица, как всегда, появилась после вечерней молитвы. Из неоткуда. Её неторопливая походка, переваливание с ноги на ногу могли бы рассмешить кого угодно, если бы не этот почти человеческий взгляд, и ещё то, что видела эту птицу только дочь пасечника и больше никто. Она подошла к птице, заглянула ей в глаза и попросила:
– Уходи, пожалуйста. Мне нельзя с тобой разговаривать.
Птица посмотрела на неё и ответила гортанным голосом:
– Завтра тебя поведут к старухе. Не ходи. Не ходи.
– К какой старухе?
– Сама узнаешь. Она недобрая. Живое станет неподвижным. Просто не ходи, куда бы ни позвали.
– Как я смогу не пойти?
– Я открою тебе одну тайну.
– Ты уже несколько раз меня обманывала. Ты открываешь тайны, а потом выясняется, что это неправда. Помнишь, ты говорила про клад?
– Я тебя проверяла, – важно сказала птица. – А сейчас, могу по-настоящему, открыть, где клад.
– Теперь мне никто не поверит, – грустно сказала девушка. – Меня давно держат за умалишённую.
– Ты их убедишь, что это не так. Помнишь у реки круглый камень. Большой круглый камень, наполовину ушедший в землю. Скажи им: хан спрятал часть сокровищ под ним. Остальное расскажу потом.
– Не надо! Замолчи, прошу тебя, замолчи. От твоего голоса у меня начинает болеть сердце и мутится в глазах. И не приходи больше. Умоляю, не приходи, – говорила девушка, а её родители с ужасом смотрели на неё.
– Не могу не приходить. Никто больше не видит меня. Никто не верит в меня. Вот и сейчас, твои родители прячутся за занавеской и видят только тебя…
Девушка вздрогнула от этих слов, обернулась и увидела перепуганные лица отца и матери.
– Я её прогнала, – оправдывалась дочь. – Она опять говорила про клад. Помните, у реки круглый камень?..
– Тебе объясняли, нельзя вступать в разговоры!.. – начал было отец, но под взглядом жены, замолчал.
– Надо готовиться ко сну, – сказала мать. – Завтра трудный день. Если не будет дождя, мы с тобой кое к кому наведаемся.
– К кому? – заволновалась девушка.
– К нашей родственнице.
– Она старенькая?
– Старенькая.
– Мам, а можно я дома останусь?
– Чего ты испугалась, глупенькая? Хорошая бабушка. Добрая. Детишек лечит. Глядишь, и тебе ничего плохого не сделает.