Мы прошли до самого конца коридора. Варик достал из кармана ключ, но вставить в замок не успел, дверь открылась без его участия. Уборщица вышла из комнаты.
— Здравствуйте, теть Лида, — поздоровался Напарник.
— Ой, Варюшка, вернулся дорогой, — запричитала женщина лет тридцати пяти на вид. Хоть выглядела она молодо, бабушкины повадки никуда не делись. — А я все думаю, чего это отсюда гостей переселили. Вы только спать пока не ложитесь. Я сейчас за чистым постельным сбегаю.
— Да вы не торопитесь, теть Лид. Мы пока не собираемся.
Зашли в каюту. Простенький дизайн: две комнаты, в каждой по иллюминатору, кровати, тумбе и телеку, отдельно душ и туалет. Едва мы бросили вещи, как вернулась уборщица, принесла постельное и позвала вечером на чай с пирожками.
— Тебя здесь везде как родного встречают, — заметил я.
— А то! Я здесь сколько лет прожил. Теть Лиду еще свежачкой помню. Сухая старушка была, спина колесом как у коня в шахматах, ноги почти не ходят, все шаркала по этажу. Через комингс переступить не могла, а помощи просить стеснялась у грязных небритых мужиков. Так вот запнется, упадет, встать не может, лежит на холодном полу, тихонько плачет, пока кто-нибудь мимо не пройдет. Я все за ней присматривал, пока она ходить нормально не научилась, то еды ей из столовой принесу, то на палубу выведу прогуляться.
— А как живец там, еда, тут ведь пенсии нет?
— В долг. Начальство не звери, придумали выход. Она, вон, уборщицей устроилась и выплатила все.
— Понятно. А что за история с Крысами, дамой твоего сердца и озерным чертом?
— Дьяволом, — поправил меня Варик.
— Да насрать.
— Помнишь, я тебе рассказывал, что пырнул тут одного?
— Ну.
— Он как раз таки из группы Крыс был. Что они из себя представляют, я думаю, по названию понятно. Занимаются всем по чуть-чуть: и торгуют, и в рейды ходят, есть среди них профессиональные игроки в карты, и даже боец один выступать будет на турнире, девочек иногда свежих привозят в уголок любви местный. Пробуют их по дороге, ясное дело, всей толпой, суки.
— Я думаю, и грохнуть могут, если попадешься им по дороге с раздутым рюкзаком.
— Не доказано, но, я уверен, могут. Крысы же. Девчонку, ту из-за которой все и началось, Ирой звали. Уж не знаю, что произошло, и куда она пропала, но я разберусь. А про Озерного Дьявола — это байка местная. Слышно иногда, как будто плеск в озере или по борту стук, тени под водой люди видят. Нам тут не слышно, а вот механики и все те, кто часто на нижних ярусах бывают, где реакторы, электродвигатели и все прочее, говорят, что кто-то по корпусу скребет, а случается и удары чувствуют.
— Там же гул дикий, нихрена не слышно.
— Так говорят. Да и люди пропадают иногда.
— Прямо с корабля? — удивился я.
— Нет, с пристани. Ну, когда-то давно, еще до моего прихода, и с корабля пропадали. На радарах ни разу никого не заметили. И лодки с эхолотами гоняли — ничего не нашли. И сенсы все как один молчат. А слухи ходят.
— Весело тут у вас.
— Ну да.
— Своеобразно так, колоритно. Мне пока нравится.
— Кстати, тебе же к знахарю нужно, — вспомнил вдруг Варик.
— Точняк.
— Погнали. Их тут целая рота собралась. А с деньгами у тебя как? Сейчас тарифы возросли.
— Разберемся.
С нижнего этажа, что находился под основной палубой, мы поднялись на первый. Он был почти полной копией предыдущего, только меньше. На дверях таблички с названиями местных спецов: ксер, знахарь, механик, оружейник…
В середине коридора было два самых больших помещения. На одном надпись гласила «Знахари. Посторонним вход воспрещен!», напротив него большой магазин с яркой вывеской «Секир-башка». Мы проигнорировали и то, и другое, прошли до конца коридора и постучались в неприметную дверцу без ручки с этой стороны.