– Конечно. Ты не могла без этого. Уже в последний год учёбы твои рассказы начали публиковать. А потом… ты начала писать больше. Но мы тогда даже не представляли, насколько далеко это заведёт тебя.
Лия сжала пальцы.
– А ты? – её голос звучал непринуждённо, но внутри нарастало беспокойство. – Ты ведь так любил преподавать, но уехал из Москвы.
Он взглянул на неё, чуть приподняв брови, затем, не отводя глаз, тихо произнёс:
– Любил. И люблю. Но ты для меня важнее, Лия. Разве ты не помнишь?
Она почувствовала, как что—то дрогнуло внутри.
Он смотрел на неё с той самой уверенностью, которую она так часто видела в его глазах раньше, когда была молодой, когда он казался ей воплощением чего—то недосягаемого, но при этом родного. Только теперь в его взгляде было больше нежности, меньше той осторожной отстранённости, которую он когда—то хранил.
– Конечно, – прошептала она, – конечно, помню.
Но правда заключалась в другом. Она не помнила, а только лишь начинала собирать новую реальность по осколкам.
Лия закрыла глаза, ощущая, как усталость медленно овладевает телом, но сознание продолжает метаться между страхом и попытками разобраться в происходящем. Она чувствовала, как под веками вспыхивают разрозненные образы, пугающие и притягивающие одновременно. Мгновения из её прошлой жизни, воспоминания, которые теперь казались чужими, исчезающие очертания лиц, людей, которые когда—то были важны. Всё это напоминало старую киноплёнку, которая то и дело заедала, прерываясь внезапными вспышками пустоты.
А потом сквозь темноту проступил силуэт. Женщина. Таинственная фигура, окутанная лёгким светом, стояла вдалеке, её лицо было скрыто, но взгляд прожигал насквозь, пробираясь в самую суть.
– Ты слишком долго играешь с судьбой, – голос был ровным, но в нём слышался отголосок чего—то неизбежного. – Продолжишь – и твоя личность исчезнет.
Лия почувствовала, как в груди зарождается ледяной комок.
– Что ты имеешь в виду? – её голос прозвучал глухо, словно сказанное отразилось от стен пустого пространства.
Женщина приблизилась, её очертания стали чётче.
– Ты больше не принадлежишь ни одной из реальностей. Ты их нарушаешь, переписываешь, но не учитываешь последствий. Каждое изменение разрывает связи между мирами, а твоя собственная сущность начинает стираться.
Лия сделала шаг назад, хотя ноги казались неподвижными.
– Но я ведь просто… – она не смогла закончить фразу.
Незнакомка покачала головой.
– Ты пытаешься собрать себя заново, но чем больше ты изменяешь, тем меньше остаётся от тебя настоящей.
Лия хотела возразить, но что—то сжало горло. Голос женщины обволакивал её, проникая глубже, чем просто слова.
– Ты должна принять одну из жизней и остаться в ней. Иначе скоро ты забудешь, кто ты.
И с этими словами она исчезла, растворившись во мраке, оставив Лию одну в пугающей пустоте. Она открыла глаза. Перед ней была её гостиная.
Приглушённый свет падал на стены, вырисовывая знакомые, но чужие очертания пространства, которое теперь называлось её домом. Александр сидел в кресле, его пальцы неторопливо перелистывали страницы книги. Её книги. Той самой, которая больше не принадлежала ей.
Лия медленно потянулась к бокалу с вином, наблюдая за тем, как он читает, как его брови слегка сдвигаются, когда он погружается в текст. Всё в этом мире казалось правильным, выверенным, логичным.
Но только не для неё.
Новая жизнь была здесь, но она не чувствовала себя частью этой жизни. Она сделала глоток вина, холодный напиток стекал по горлу, но не приносил облегчения.
В голове неотступно крутилась одна мысль: "А если я УЖЕ не я?"
Глава 7
Лия открыла глаза, и первое, что почувствовала, – шероховатую ткань простыни, натянутую на жёсткий матрас. Материал давно выстирали до истончения, но он всё ещё сохранял грубоватую фактуру, впитавшую в себя не только годы стирок, но и тысячи историй, которым никогда не суждено было выйти за пределы этих стен.