– Ну вот видишь, всё не так и плохо, – немного смущенно пробормотал он и захрустел ботинками по быстро растущим сугробам, подумав, что следовало надеть другие, те, что на толстой рифленой подошве. В осенних стало довольно скользко. Да, тренированный колдун вряд ли, поскользнувшись, упадет, но главе Управления не слишком-то солидно на глазах у молодых колдунов нелепо махать руками, сохраняя равновесие. Поэтому Аверин направился к гостинице, не торопясь и наслаждаясь вечерней прогулкой.
В Петербурге такой снег был редкостью. Нет, густые белые перья и там нередко сыпались с неба, но они не опадали на землю мягко, а кружились в бешеном вихре налетавшего с Невы сырого морозного ветра, больно били по лицу и облепляли с ног до головы так, что одежду приходилось очищать специальным скребком. Иначе на пол в прихожей натекала огромная лужа, и Маргарита начинала ворчать.
И всё равно захотелось домой. Сесть бы сейчас в кабинете, с чашечкой кофе, почитать книжку или личное дело Владимира, а потом пройти в гостиную, где Маргарита уже накрыла на стол. Гостиницы Аверин не любил.
Владимир встретил его у входа. На его плечах уже скопился приличный снежный воротник, а значит, ждал див довольно давно.
– Почему ты не зашел внутрь? – спросил Аверин.
– Я заходил. Растопил камин и вскипятил воду. Потом вернулся. Здесь… – Он замолчал, подбирая слово.
– Красиво, да? – улыбнулся Аверин, похлопал дива по заснеженному плечу и выпустил Кузю. – Пойдемте в дом.
На входе Владимир отряхнул хозяина от снега, а в номере помог снять пальто, Кузя же, молниеносно одевшись, принялся расшнуровывать колдуну ботинки. Аверин недоуменно нахмурил брови, но ничего спрашивать не стал. Владимир пододвинул кресло к камину.
Аверин сел. Он всё же продрог в легком пальто и осенних ботинках, возможно, дивы чувствовали это, и этим и объяснялась их забота.
– Я добыл хороший чай и кофе! – Кузя с гордостью помахал двумя пакетами. – Заварить чай или сварить кофе?
– Ничего не надо, спасибо. На поминках пришлось выпить слишком много компота и сока. А вот поесть, к сожалению, толком не удалось. Но и не велика беда. Всё равно столовская кухня не сравнится с изысками нашей Маргариты. Ах, вот бы сейчас ее пирожков с яблоками… – Аверин перевел мечтательный взгляд на Кузю и тут же нахмурился. Див явственно водил носом, принюхиваясь, и его глаза превратились в щелки.
– Что такое? – только и успел спросить колдун, когда Кузя сорвался с места, бросился к Владимиру и схватил его за грудки.
– Это ты придумал?!
Но Владимир не стал даже отстраняться, а только, неопределенно пожав плечами, придержал Кузю за воротник и отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки. После чего едва заметно усмехнулся.
– А ты сомневался? – спросил он. – Конечно же я привез гостинцы от госпожи Маргариты.
– О?.. – протянул Аверин и тут же ощутил легкий запах свежей выпечки.
Кузя исчез и мгновенно появился с корзинкой, укутанной в шерстяной платок. Из нее высовывались уголки бумажных свертков. Сунув под платок нос, Кузя придирчиво понюхал содержимое корзинки и пояснил:
– Он корзину под подушку положил! Чтобы пирожки не остыли! Они теплые еще!
– Серьезно? – Аверин посмотрел на корзину, а потом на Владимира. – Но как ты это сделал?
– В спешке вы не отпустили Маргариту на выходные, и она ждала вас. Я позвонил и попросил приготовить что-нибудь вкусное и не занимающее много времени. Здесь рыбный пирог, вафли с вареным сгущенным молоком и…
– Пирожки с яблоками! – воскликнул Кузя. На секунду Аверину показалось, что див выглядит так, будто по какой-то причине не рад гостинцам от Маргариты, но в следующий миг Кузя весьма откровенно облизнулся, и Аверин успокоился.
– Вот что, – проговорил он, – теперь выбора нет, заваривай чай. А ты, Владимир, принеси к камину столик и еще пару стульев. Мы все замерзли. А чай с домашними пирожками точно способен согреть не только тело, но и душу.
Когда снедь, привезенная из Петербурга Владимиром, оказалась разложенной на столе, а в чашках задымился горячий чай, Аверин откинулся на спинку кресла и протянул ноги к камину. Кузя уже сцапал пирожок и принялся с удовольствием жевать.
А Аверин мысленно взялся за голову: на государственной службе не оставалось времени даже на тихие посиделки у камина. Опять нужно вернуться к делам.
Вздохнув, он пододвинул к себе блюдце с пирогом и повернулся к Владимиру:
– Думаю, Феофана ты уже пристроил к делу. Он справится?
– Без сомнений. И у меня имеется важная информация. Разрешите доложить, хозяин?
– Конечно, рассказывай.
– Иннокентий, находясь на посту у дверей палаты Матвея Светлова, услышал его разговор с Татьяной Крамцевой. Девушка зашла, заплакала и сказала следующее: «Зачем ты это сделал? Ты мог погибнуть». После этого в течение двух минут слышались только всхлипывания. Потом молодые люди завели разговор о здоровье Матвея, об оценках Татьяны и о том, что было подано в столовой. Голоса их стали звучать напряженно и неестественно.
– Понятно… – протянул Аверин, – перешли на язык жестов Академии. Но пока не умеют, передавая информацию жестами, вести при этом непринужденную беседу.