И тут Аверин сообразил: «Боевой товарищ». Ну конечно! Однокурсник отца Алексей! Именно о нем рассказывал Аркадий: тот самый хозяин Владимира, с которым они вместе служили в разведке во время войны. Оказывается, он жив, до сих пор здравствует и сделал неплохую карьеру. Впрочем, без сомнений, совершенно заслуженную.
– Рад вас видеть, профессор, – поклонился Аверин. Он помнил о привычке Меньшова не пожимать руки, поэтому протягивать свою не стал.
– Я тоже очень рад, Гермес Аркадьевич. Но был бы счастлив приветствовать вас при менее кошмарных обстоятельствах.
– Согласен с вами. Да и нашу прошлую встречу я бы назвал несколько… сумбурной. Хотя, признаюсь, без вас и вашего огненного меча на Перешейке пришлось бы туго.
– Не стану спорить, – едва заметно улыбнулся Меньшов и предложил кресло для посетителей: – Прошу, присаживайтесь.
Сам же пристроился на диване. За большой ректорский стол он, несмотря на свое временное назначение, садиться не собирался.
Аверин сел. Кузя тут же оказался рядом.
– Гермес Аркадьевич, а может, нам к арене сразу пойти? Время идет, следы могут того… ну, вы понимаете.
– Понимаю. Но ведь нас пригласили сюда не для того, чтобы снова пересказать то же самое, что мы узнали по телефону. Алексей Витальевич работал следователем Управления. Я уверен, что место происшествия уже осмотрели очень внимательно.
Меньшов улыбнулся и указал на Кузю рукой:
– Это Кузьма, ваш фамильяр, верно? Я видел тебя, парень, но в несколько другой форме. Потерпи немного, вскоре я отведу вас к месту преступления.
– Преступления? Вы больше не считаете, что произошел несчастный случай? – Аверин слегка наклонил голову.
– Не считаю. У меня есть веские доказательства обратного. Дело в том, что Инесса привязана не к обычному талисману владения. Скорее, этот предмет можно назвать аналогом ваших служебных жетонов: это не личное имущество колдуна, а артефакт Академии. Несколько сотен лет ректоры сменяют друг друга, а Инесса остается привязанной к нему. И даже если ошейник сорван и ректор мертв – еще есть время, пока связь окончательно не распалась. Через этот талисман можно привязать Инессу к новому хозяину. Вернее, к тому, кто овладел талисманом. Именно поэтому, как только захлопнулась защита арены, я помчался сюда. Иван Григорьевич хранил артефакт в сейфе своего кабинета.
Сейчас инкрустированная серебром дверца в стене около стола была закрыта.
– Хм… если Инесса всё же сбежала, привязать ее не удалось?
– Вы правильно поняли. Потому что талисмана в сейфе не оказалось. Так что мы потеряли ректора, потеряли молодого колдуна и его дива, потеряли Инессу, а самое плохое, что ключ от Хранилища тоже теперь потерян. Можете сами осмотреть сейф – там только документы. Ни одной колдовской вещицы.
– Вы ведь сами осмотрели сейф, так? Нашли что-нибудь?
– Только то, что можно увидеть человеческими глазами и выявить колдовскими приборами и знаками. Ни малейших следов взлома я не нашел. Сейф открыт настоящим ключом.
– Сколько всего ключей?
– Три. Один был у Ивана Григорьевича, второй у Инессы. Третий, как вы можете догадаться, у меня. Я никого не пускал в этот кабинет: ни следователей, ни их дивов. Поэтому вы сможете очень тщательно его изучить.
Аверин поднялся и шагнул к сейфу. Но тут же обернулся.
– А почему вы не пустили сюда людей из московского Управления?
Меньшов пожал плечами:
– Это же очевидно. Я ждал вас. Вас и Владимира.
Кузя снова перевел удивленный взгляд с профессора на своего товарища. Аверин кивнул ему:
– Я объясню потом. Сейчас надо со всей тщательностью осмотреть кабинет.
– Ага, – сказал Кузя, и из вороха опавшей на диван одежды выскользнул кот и юркнул под стол.
– Ух ты, – удивился Меньшов, – это что же, тоже истинная форма?
– Да, – подтвердил Аверин, – он умеет менять размер.
Меньшов поднял брови: