— Зачем, зачем, — проворчала Мстислава. Она вернулась и поставила передо мной омлет. — Чтобы было, что в следующий раз проигрывать. Не всё же Вану везти будет.
— Действительно, — пробормотал я. — И как сам не додумался? Выдающаяся предусмотрительность.
Ван надулся от гордости.
Под конец завтрака в кафетерий заявилась мрачная-премрачная Алина, сменщица Изольды. Подошла прицельно ко мне и уронила на стол конверт.
— Курьер был, — процедила она сквозь зубы. — Я знать не знаю, что тут у вас происходит, но, может, постараетесь свои дела как-то так обделывать, чтобы меня они не затрагивали?
И, не дожидаясь ответа, удалилась, из чего я заключил, что вопрос был риторическим.
Стоило Алине уйти, как появилась Изольда. Буквально, из воздуха. Вероятно, прокралась на своё место в призрачном мире, стараясь не палиться перед Алиной.
— Доброго всем утра, — сказала она. — Нужно что-то решать. В последнее время наши легенды трещат по швам.
— Всё из-за меня… — Я открыл конверт, заглянул внутрь и ожидаемо обнаружил пару билетов с отрывными корешками. Какое, в сущности, «старпёрское говно», пользуясь терминологией Даши. А как же qr-коды? Что, это слишком прогрессивно?
Ладно, в нашем случае материализм — скорее в плюс. Сенсорный маркетинг.
— Доля правды тут есть, но никто тебя не обвиняет. — Изольда отпила кофе, чашку с которым умудрилась протащить с собой через призрачный мир. — Структура, которая не в состоянии интегрировать новые элементы и менять продуктивные режимы работы, не заслуживает права на существование.
— Ого. — Я с изумлением посмотрел на Изольду. — Это ты где такое вычитала?
— Жизненный опыт. Какие планы на сегодня?
За столиком не было ни Мстиславы, ни Дениса, один только Ван, которого Изольда вообще не замечала. Единственная из всей нашей «гоп-компании», платила китайцу игнором за игнор.
— Ну, у меня клиентка… Как бы.
— Есть какие-то сдвиги?
Я коротенечко обрисовал ситуацию, вновь выразив недоумение по поводу того, что Даша оказалась нашей клиенткой.
— А может, это вообще диверсия Маэстро? — предположил я.
— В каком смысле?
— Ну, он взял пустышку, как-то замаскировал её и внедрил к нам. Или вообще — пожирателя. Сейчас глазом моргнуть не успеем, а она уже всё тут… сожрёт. Слушай, Ван, — встрепенулся я. — А вот эта твоя шкатулка, куда ты бабку упрятал. Ну, помнишь, которая буянила?
— Пустышка, которую ты в отель притащил? — уточнила Изольда, взяв на себя роль голоса Вана. — Ну, ещё бы не помнить!
— Ага, эта самая. Она и сейчас в шкатулке? Как вообще это устройство работает?
— А что? — Изольда посмотрела с подозрением. — Зачем тебе?
— Ну, мало ли…
— Тимур, не сходи с ума. Это просто запутавшаяся перепуганная девочка. Я уверена, что сейчас ты придёшь к ней и застанешь в слезах.
— Вот как будто бы это хорошо…
Ван смотрел на меня с прежним непроницаемым выражением на лице.
Войдя в номер, я обнаружил Дашу прыгающей по кровати под музыку Dirty Kisses!! и даже пытающейся подпевать. Замер в дверях с раскрытым ртом, стараясь унять бешеную чехарду мыслей, поднятых этим зрелищем.
Даже, вернее, не зрелищем, а… как это называется, когда «зрелище для ушей»? Нет такого слова. Недочёт. Надо придумать и внедрить неологизм.
Английского языка Даша явно не знала. Вряд ли его хорошо знал и тот корейский поэт, который с горем пополам, консультируясь с дипсиком, написал девчонкам более-менее ладные тексты. Но этот парень по крайней мере писал настоящие, реально существующие слова. Даша же пела на так называемом «детском английском». Когда ребёнок пытается подпевать понравившейся песне, но не знает слов и просто калякает что-то, что звучит по-иностранному с его точки зрения.