Собрание сочинений. Том 7. 2010-2012: читать начало книги онлайн

– Это хорошо, что вы на самого Скурятина вышли! Иначе… Ну, вы меня понимаете! – прошелестел «Коста», указав глазами вверх. – Теперь главное – правильно заявление составить и все остальное…

– Вот почему, мой рыцарь, я не могла приехать к вам раньше, – объяснила Наталья Павловна. – Вы не сердитесь?

– Нет… – уклончиво ответил рыцарь.

Она вдруг остановилась и, укрыв Кокотова одеялом, словно большая летучая мышь крылами, подарила ему протяжный коньячный поцелуй. Автор «Жадной нежности», воодушевившись, осмелился погладить то место, где талия становится бедрами, однако увлекся и вскоре достиг края короткой плиссированной юбочки, едва закрывавшей тылы Натальи Павловны, мягкие и упругие, как взбитые подушки.

– Ах, какие же у вас нахальные руки! – с игривым возмущением повторила Обоярова, прерывисто дыша. – Не торопитесь! Знаете, в чем главная разница между мужчиной и женщиной?

– В чем?

– Мужчина всякий раз старается начать с того места, где остановился в прошлый раз. Большинство браков именно от этого и гибнут…

– А женщина?

– О, женщина хочет, чтобы мужчина каждый раз проходил весь путь – от робкой, почти школьной надежды до святого бесстыдства любви!

Кокотов понял: нужно немедленно сказать в ответ что-нибудь умное.

– Мужчина берет, чтобы дать. Женщина дает, чтобы взять…

– Роскошная мысль! Ваша?

– Прочел, кажется, у Сен-Жон Перса, – скромно соврал писодей.

– А вы хотели бы умереть в минуту любви?

– Я? – удивленно переспросил он, вспомнив страшный сон про «коитус леталис».

– Вы, вы!

– С вами – да! – крякнул Андрей Львович с той дурной гусаристостью, после которой принято об пол бить хрусталь.

– Какой же вы интересный человек, – шепнула она, сняла руки писателя со своих ягодиц и неприступно закуталась в одеяло. – Ну, идемте, идемте! Посмотрите лучше, какая ночь!

Ночь и вправду была хороша! Через сонный пруд тянулся золотой искрящийся брод. Полная луна отчетливо сияла всеми своими отдаленными рельефами, как новенькая юбилейная медаль. В черном небе таинственно дрожала звездная россыпь.

– А вы знаете, что в этом пруду утопилась любовница Куровского?

– Что вы говорите?!

– Да, вообразите! После того как Кознер расстрелял несчастного штабс-капитана, она в отчаянии бросилась в воду. Но Кознер, впрочем, тоже плохо закончил…

– Неужели?

– Да-да! Он был, конечно, троцкистом, и его сослали в «Ипокренино» после разгрома оппозиции, но он разоружился перед партией, и тогда его забросили по линии Коминтерна во Францию. И вот однажды, возвращаясь пьяным из ресторана на таксомоторе, он для обольщения рассказал юной французской коммунисточке про то, как в Киеве охотился с маузером на голых гимназисток. Шофером оказался бывший деникинский офицер, что неудивительно: в ту пору в Париже каждый второй таксист был из наших дворян. Офицер остановил машину, выволок Кознера на мостовую и прикончил ударом гаечного ключа, после чего записался в Иностранный легион и скрылся в Африке. Впрочем, уже в перестройку в «Огоньке» писали, будто убил его не эмигрант, а кадровый ликвидатор из НКВД, подчищавший тяжелое троцкистско-зиновьевское наследие…

– Откуда вы все знаете? – удивился Кокотов.

– Мне Аркадий Петрович рассказывал.

– А он откуда?

– Вероятно, из торсионных полей.

– По-моему, Огуревич к вам неравнодушен!

– Ко мне, запомните, многие неравнодушны, но только вы, Андрюша, – герой моих первых эротических фантазий!