О поэме «Мороз, Красный Нос»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эту «роковую судьбу» всякого изобилия жизненных сил Некрасов отмечал в своей поэзии всегда. Матрена Корчагина, героиня поэмы «Кому. на Руси жить хорошо», внучка «богатыря святорусского»— «осанистая. женщина, широкая и плотная», но проходит несколько лет, и она тоже отцветает до времени:

Именно потому, что Некрасов так взволнованно. любил полнокровную, пышно цветущую жизнь, он был до такой степенй чуток к ее ущербу, увяданию и гибели. И тем сильнее была его ненависть к царившим в тогдашней России порядкам, что, по его убеждению, они-то и губили в течение многих веков присущие народу богатырские силы:

Борьба с этим гибельным строем, которым «косится» все «живое и доброе», не могла не оставить своего отпечатка на самой форме стихотворений Некрасова, на всем его поэтическом стиле.

II

Одно из самых совершенных произведений Некрасова— поэма «Мороз, Красный нос», написанная в пору, когда он вполне овладел своим стилем, — есть, в сущности, собрание песен, связанных между собою лишь самыми необходимыми звеньями повествовательного стиха. Первая часть поэмы включает в себя следующие в высшей степени певучие песни: «Три тяжкие доли имела судьба», «Голубчик ты наш сизокрылый», «Ну, трогай, Саврасушка! трогай».

Вторая часть вся сверху донизу переполнена песнями; «Голубчик, красавицу нашу», «Умер, не дожил ты веку», «Стала скотинушка в лес убираться», «Овод жужжит и кусает», «Сон мой был в руку, родная», «Долги вы, зимние ноченьки», «Стадо у лесу у темного бродит», «Я ль не молила царицу небесную?», «Лето он жил работаючи», «Вся ты, тропина лесная», «Вглядись, молодица, смелее», «Тепло ли тебе, молодица?»

Итого девятнадцать песен. Остальные фрагменты — повествовательного типа, но и они нередко преображаются в песню:

Вначале Некрасов удерживается на линии сказа, в пределах строго повествовательных форм, но в конце концов всецело отдается во власть песнопения.

Как известно, народ постоянно обращается с местоимением ты или вы ко всему, о чем он поет в своих песнях.

«Ты, заря ль моя, зорюшка!» — «Ты, поле мое, поле чистое!» — «Ты, дубровушка, ты, зеленая». — «Долина ты моя, долинушка». — «Ты, пчела ли моя, пчелонька!» — «Ты, береза моя кучерявая». — «Спасибо тебе, банюшка». — «Вы падите-тко, горючи мои слезушки».

Едва только народный певец упоминает о каком-нибудь лице или предмете, он обращается к ним непосредственно с прямой речью, так что из объектов его созерцания они становятся его собеседниками. Если, например, в песне появилось упоминание о ведрах:

можно заранее сказать, что в одной из ближайших строк появится прямое обращение к ведрам:

А если в песне упомянута гармонь, можно заранее сказать, что в одной из ближайших строк появится прямое обращение к ней:

Эти особенности народного творчества очень. отчетливо представлены в поэме Некрасова «Мороз, Красный нос», героиня которой разговаривает с живыми и неживыми предметами:

Эта присущая народной поэзии система обращений с прямою речью к любому лицу и предмету отразилась в поэзии Некрасова постоянными переходами от третьего лица ко второму, постоянными прямыми обращениями к предметам своего повествования.

Поэма «Мороз, Красный нос» — вершина некрасовского творчества. Замечательно, что, начав ее в анапестическом и амфибрахическом ритме, он, когда дело дошло до наиболее задушевных и волнующих лирических мест, обратился к дактилю. Эти десять дактилических глав поэмы «Мороз, Красный нос» (начиная с XX главы, со слов «Станут качать», до XXХ главы) по пластичности и многообразию ритмики — непревзойденное явление даже в поэзии Некрасова. Четырехстопные, трехстопные, двухстопные дактили легко и свободно переливаются здесь из одной вариации в другую, причем каждому чувству и каждому образу соответствует своя вариация:

Здесь мастерство Некрасова в области многообразия дактилических ритмов проявилось с невиданной силой, которая и до настоящего времени остается в русской поэзии единственной.

Некрасов никогда не заботился о нарядной красивости создаваемых им стихов. Многие формы его демократической поэзии нередко возмущали реакционных критиков, которые в многочисленных журнально-газетных статьях называли его поэзию «вульгарной», «топорной», «корявой». Они были преднамеренно слепы к его мастерству, к его смелой новаторской технике, к его изумительной песенной силе.

Но Некрасов умел презирать их суждения.

сказал он в поэме «Уныние», разумея под читателем-гражданином революционно настроенную демократическую молодежь того времени.

Когда какой-то критик из реакционного лагеря стал нападать на стихотворения Некрасова, поэт горделиво ответил ему:

Те, для кого он писал, видели в нем выразителя своих собственных чувств и мыслей. Форма его стихов, именно вследствие своей демократической направленности, была в их глазах прекрасна.

Добролюбов писал в 1860 году от лица революционной демократии: «Нам нужен был бы теперь поэт, который бы с красотою Пушкина и силою Лермонтова: умел продолжить и расширить реальную, здоровую сторону стихотворений Кольцова». Из дальнейших его статей можно было понять, что этот поэт уже есть и что этот поэт— Некрасов.

В одном из своих писем Добролюбов говорил о Некрасове:

III

Хотя в поэме «Мороз, Красный нос» нет, казалось бы, никаких элементов политики, стоит только учесть историческую обстановку, под воздействием которой эта поэма возникла, и ее политический смысл станет вполне очевиден: нужно было воодушевить потерпевшую крушение армию революционных бойцов, показав им, как прекрасен народ, за который они отдают свои жизни, и сколько в этом народе накоплено сил для предстоящей борьбы.

Недаром поэзию Некрасова так высоко ценил В. И. Ленин. Н. К. Крупская сообщает, что в сибирской ссылке Владимир Ильич «перечитывал по вечерам вновь и вновь» стихотворения Некрасова. Часто в своих статьях и речах Ленин подкреплял свои мысли некрасовскими стихами. Всякому, кто прочтет такие статьи Ленина, как «Памяти графа Гейдена» и «Еще один поход на демократию», станет ясно, что в глазах великого революционного вождя Некрасов был одним из народных заступников, разоблачителем «хищных интересов», «лицемерия и бездушия» командующих классов России.

Ни отчаянная нищета трудящихся масс того времени, ни их беспросветное рабство не поколебали веры Некрасова в то, что они завоюют себе счастливое будущее, и всякий раз, когда он заговаривает об этом будущем счастье народа, его сумрачный стих становится неузнаваемо светел:

«Золото, золото сердце народное!..» Некрасов не только провозгласил эту истину, но и воплотил ее в широко обобщенных поэтических образах. Вся поэзия Некрасова— это ожидание, предчувствие той светлой эпохи, когда оправдается его непоколебимая вера в могучие силы народа:

печалился он в поэме «Железная дорога». Но мы, его потомки, никогда не забудем, как много сделал Некрасов своей гениальной поэзией для того, чтобы это время пришло.