— Это время Эребуса! — истерично орёт Рехор. — Это ваша сраная радиация, ублюдки!
Вторая пуля бьёт в затылок сидящего по соседству с Гораком пилота Ковача, на выходе густо орошая кровью пульты перед ним. Этот так и не узнал, что же произошло…
Но как минимум часть народа уже видит полёт гранаты — пилоты пытаются отстегнуться, непристёгнутый Ибарра уже на полу, Тхон разворачивается в сторону мятежника, хватаясь за автомат, его псы с яростным стрёкотом несутся на врага, один из них замирает, раскрывается, ощетиниваясь стволами…
Но Рехор выпускает целую серию выстрелов в «Церберёныша», неведомо как выцеливая его рецепторы — дроид вновь скручивается в шар, бешено вертится, что-то вереща… Второй, стремительно лавируя, мчится к двери, за которой уже успел скрыться внезапный бунтовщик…
Взрыв!
Мицуи на мостике, в стороне от мест пилотов, и сейчас приходит в себя быстрее других — невзирая на гул в голове, вскакивает на ноги, не дождавшись даже, когда отзвенят, осыпаясь на пол, осколки поражённого взрывом оборудования, бежит в сторону всё ещё глядящего в направлении выхода Тхона.
Из-за двери доносятся гулкие, тяжёлые очереди — робопёс всё же поймал беглеца на мушку, и выстрелы его раздирают плоть мятежника в клочья…
Тхон, сообразив-таки, что теперь опасность грозит ему совсем с другой стороны, разворачивается в сторону мостика, в сторону Мицуи, выхватившего из ножен свой раритетный меч, уже не кажущийся копу таким уж и архаичным… Поздно — направленное твёрдой рукой калёное острие с ювелирной точностью плашмя входит под его подбородок, буквально на миллиметр выше бронежилета, секундой ранее успешно защитившего владельца от взрыва гранаты… Ещё миг — и древняя сталь размыкает шейные позвонки Тхона, а Мицуи, не прекращая движения, обнимает его, и, отпустив рукоять меча, прямо через пальцы Тхона хватается за рукоять автомата.
Ровно в тот момент, когда дверь съезжает в сторону, впуская в зал дроида-победителя, в робопса устремляется очередь из автомата Тхона. Его пули бьют мощнее, чем из пилотского пистолета, пронзая броню дроида и потроша его электронное нутро. Уничтоженный механизм замирает прямо на проходе, так, что смыкающиеся двери с металлическим лязгом клацают прямо по его мёртвой туше.
Но Мицуи уже не смотрит на это — развернувшись в сторону ослеплённого «Церберёныша», всё ещё крутящегося в ожидании картинки с нейролинка своего хозяина или хотя бы его приказа, он выпускает длинную очередь во всё ещё опасное создание.
И только после этого выдергивает меч из горла противника, резким махом стряхивая его, скорее, следуя старинному этикету, нежели по необходимости — на полированной поверхности клинка не зацепилось ни единой капли крови — и возвращает меч в ножны. Затем, завладев автоматом Тхона, он отпускает тело, и то оседает на пол. Одновременно с этим с потолка осыпаются последние мелкие осколки.
Бой закончен.
— Доложить о повреждениях! — резко, пресекая возможную панику, рявкнул Мицуи.
Но паника отсутствует — поднявшийся с пола Ибарра уже бросился к своей драгоценной Морель, не успевшей слезть с кресла, но успевшей в момент взрыва отвернуть его от эпицентра. Впрочем, в её случае значительно большую роль сыграло расстояние — она жива, хотя рукав её и запачкан кровью.
— Ибарра! – Мицуи мотнул головой в сторону пилотских кресел, пострадавших гораздо больше.
— Всё в порядке, по касательной прошло, — Софи, видя, что Рикардо застыл в нерешительности, не зная, помогать в первую очередь ей, или же исполнять приказ Мицуи, отмахнулась от Ибарры неповреждённой рукой. — Я справлюсь.
Выдернув из аварийной ячейки аптечку, Ибарра рванул к пилотам. Но помогать было уже некому — кроме Горака и Ковача, убитых «с гарантией», его ожидал лишь успевший отпрыгнуть в сторону, но оказавшийся ближе всех к взрыву Новачек (мгновенная смерть), да всё ещё пристёгнутый к креслу Шорн, с развороченным осколками животом. Он всё ещё бился в судорогах, но всё, что мог сделать для него Ибарра — взять его за руку, и попытаться хоть как-то поддержать парня те десять секунд, что у него остались…
Мицуи же, выглянув наружу, и убедившись, что растерзанное очередями робота тело Рехора, действительно, валяется в удалении, выпихнул уничтоженного им дроида вон из рубки, дав, наконец, дверям сомкнуться. Вернулся к Тхону, чтобы забрать у того пистолет вместе с кобурой и сменные батареи и магазины из его разгрузки — меч показал себя великолепно, но даже самураи древности начинали бой с дальнобойного оружия…
Деликатно постояв возле Шорна, давая тому время испустить дух в кругу соратников, он прикоснулся к плечу Ибарры:
— Вызовите медсестру, пусть она осмотрит госпожу Морель… Надо же, Лора как в воду глядела, её прихватила… Затем вызовите Бейли и Ямаду, вместе с ними осмотрите стены на предмет нарушений герметичности (хотя, наверно, мы бы уже слышали…), пульты на нарушения функциональности. Да, кто там у нас ещё остался? Лорина бета-лаборантка, летадло-ремонтники и компьютерщики — их тоже привлеките. Вынесите тела, наведите порядок.
— Слушаюсь, господин Мицуи! — рефлекторно вытянувшись, Ибарра щёлкнул каблуками. Мицуи не относился ни к военным, ни к спецслужбам, но тот, кто в трудную минуту способен давать чёткие указания, всегда будет услышан…
Впрочем, возможно, авторитета Акио в глазах стажёра добавило то, как он только что расправился с Тхоном и его роботами…
Кивнув, Мицуи вернулся на неповреждённый мостик и тяжело опустился в кресло.
— Ирония судьбы, — произнёс он скорее в пустоту, чем повернувшейся в его сторону страдальчески сцепившей зубы Морель. — Из всех погибших, согласно их личным делам, на Эребусе были лишь пилот Горак да сам Рехор. Новачек был списан в запас задолго до всей этой истории, а Ковач и Шорн — вообще гражданские пилоты.
— Что это, вообще, было? — спросила, морщась, Софи. Рукав её всё больше набухал кровью — похоже, девочка пострадала серьёзнее, чем пытается показать…
— Думаю, посттравматический синдром. Возможно, замешанный на комплексе вины… У ветеранов такое бывает. Он упомянул космопорт Эребуса… Известно, что при штурме там погибло очень много гражданских… Очень жёсткие перегибы были там допущены, на мой взгляд. А может быть, у парня были какие-то проблемы с радиацией… Он что-то кричал про радиацию и «третий контур»… Но вам, милая моя, не стоит сейчас об этом думать…
— А о чём же?.. Я из-за этого чуть не погибла, должна же я понимать, почему?..
— Думайте о нас. Наши позиции только что рухнули… в один момент мы потеряли всех наших квалифицированных пилотов. Горак, Рехор, Ковач и Шорн — мертвы. Новачек, хоть и не имел авионических имплантов, мог управлять ведением огня, плюс… совсем уж «бывших» пилотов не бывает… И вот — его тоже нет… Из способных к пилотированию у нас остались лишь вы, госпожа Морель, ваша коллега Каори Ямада, да наш юный стажёр Ибарра… Да, у нас осталось несколько мастеров-ремонтников, которые могут только с железом работать, я, Бейли и наши компьютерщики — мы и пострелять можем. Но это всё.
— Мы погибнем? — только что прикоснувшаяся к миру смерти Софи, видимо, пока ещё не понимала, что именно несет ей это новое знакомство, но в голосе её Мицуи услышал какую-то новую нотку. Спокойствие? Фатализм? Обречённость?
— Не обязательно, — ответил он. — Но мы теперь как змея без ядовитых клыков… Столь же бесполезны…