Лопе де Вега "Собрание сочинений в шести томах" . Компиляция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По сравнению с «Фуэнте Овехуной» «Лучший алькальд — король» представляется бесспорным шагом назад. Здесь драматург вновь изображает оскорбление могущественным командором доном Тельо Эльвиры, дочери бедняка Нуньо Альвареса, только как личную трагедию девушки и ее близких, и так же, как во «Флорентийской вилле», отводит государю роль судьи в конфликте между феодалом-оскорбителем и его жертвами. Правда, на этот раз насильник расплачивается жизнью за оскорбление чести Эльвиры, но герои пьесы и не помышляют о возможности самим совершить справедливый суд. И прав был А. Н. Островский, который, отмечая в пьесе «большие достоинства: национальность, патриотизм, историческую и бытовую верность в изображаемом»[5], вместе с тем считал ее наименее удачной из пьес Лопе на эту тему.

Народно-героические драмы Лопе де Вега — произведения подлинно новаторские и по своему содержанию и по художественной форме. Едва ли не одним из первых в мировой литературе испанский драматург вывел на сцену человека из народа не в комическом обличье, а придал ему героические черты, поставив его в центре трагических конфликтов и героических коллизий. Правда, следуя принципам своей поэтики, он нередко чередует сцены, исполненные героики и трагического пафоса, со сценами лирическими и даже комическими; более того, иногда он не механически соединяет трагическое и комическое, а раскрывает внутренний трагизм некоторых внешне комических ситуаций и, наоборот, в самой трагической коллизии находит повод для легкой, лукавой усмешки (как, например, во многих сценах «Фуэнте Овехуны», в которых участвует Менго). Но это лишь усиливает жизненность и правдивость нарисованных драматургом образов людей из народа. Стремление Лопе нарисовать жизненно убедительный и вместе с тем героизированный образ простого человека нашло свое воплощение и в речевой стихии пьес, где возвышенно-поэтическая речь стоит рядом с грубоватым народным юмором, «ученая» метафора и монолог, построенный по всем правилам формальной логики, — с просторечиями и выразительными реалиями деревенского быта, пословицами и поговорками.

4

Бóльшая часть драматургического наследия Лопе де Вега посвящена современности. Правда, далеко не все стороны жизни современного ему общества привлекли пристальное внимание драматурга. В центре его комедий, посвященных современности, стоят по преимуществу личные и семейные конфликты, порождаемые любовью. При этом он до минимума сводит показ общественной среды, фона, жизненных обстоятельств, в которых развертываются эти конфликты.

Бытописателем Лопе де Вега никогда не был и рассказу о бытовой обстановке, в которой действуют его герои, он отводит обычно второстепенное место. Лишь иногда, как, например, в комедиях «Набережная в Севилье» («El Arenal de Sevilla»), или «Молодчик Кастручо» («El Rufián Castrucho»), картины городского быта оживленного портового города Севильи с его разноликой толпой приезжих «индианцев», рабов-мусульман, ловких мошенников и дворян, отправляющихся искать счастья в Новом Свете, или столь же красочные описания солдатских будней в одном из военных лагерей занимают такое значительное место, что перестают быть только фоном для любовных приключений героев. Не случайно эти пьесы — одни из ранних; в последний период творчества Лопе де Вега более не возвращается к этому типу «комедий быта».

Впечатления правдоподобия картин жизни, нарисованных им, Лопе добивается тем, что события, происходящие в пьесе, как бы обрамляет немногими, умело отобранными деталями повседневного существования, подчеркивая тем самым, что за пределами сцены течет размеренным темпом своя особая, будничная жизнь. Но эта будничная жизнь остается все же за пределами сцены, а на подмостках театра бушуют страсти, сталкиваются в яростной борьбе персонажи, совершаются подвиги. И все это во имя одного божества, имя которому — любовь.

Любовь, великая и могучая, раскрепощающая человеческую личность и способствующая раскрытию в человеке его благороднейших природных задатков, — вот центральный персонаж всех комедий Лопе де Вега о современности, комедий, которые поэтому могут быть с полным правом названы комедиями любви[6].

Основное содержание группы любовных комедий Лопе де Вега, как и многих драматургов Возрождения в Испании и других странах, составляет борьба влюбленных за право счастливо соединиться в браке. При этом, однако, великий испанский драматург нередко избирает свои особые, оригинальные пути в показе этой борьбы. Он всегда имеет в виду любовь не как чувственную прихоть, какой она зачастую была в аристократическом обществе того времени, а как глубокое, всепоглощающее чувство, утверждающее идею полноценной человеческой личности. Перед законами «естественной» морали и любви, перед сильным и естественным человеческим чувством все равны. «Любовь, когда она естественна, — заявляет герой одной из пьес Лопе, — не подчиняется никаким законам». Не признает любовь и сословных предрассудков, еще столь живучих во времена Лопе в Испании. Сословные перегородки, разделяющие влюбленных, рушатся под напором их чувства так же, как и любые другие преграды. Во многих пьесах это не только декларируется героями, но и становится источником драматического конфликта. Так, в пьесе «Крестьянка из Хетафе» («La Villana de Jetafe») молодая крестьянка Инес, влюбившаяся в дворянина Фелиса, одерживает победу над своими знатными соперницами и силой своего искреннего чувства, умом и красотой завоевывает сердце избранника.

Критическое отношение писателя к сословным предрассудкам отчетливо обнаруживается и в одной из его популярнейших комедий — «Собаке на сене» («El Регго del hortelano»). Герои этой пьесы — графиня Диана де Бельфлор и ее слуга-секретарь Теодоро, плебей, человек без роду и племени, — стоят на противоположных концах общественной лестницы, и чувство, влекущее их друг к другу, вначале кажется им обоим немыслимым, даже преступным! Но такова сила истинной любви, что все в конечном счете отступает перед ней. Лопе де Вега, создававший эту комедию в зените своего творческого пути, обнаруживает здесь удивительное и зрелое мастерство. Он показывает, как неприметно рождается любовь у Дианы. Вначале еще нет и речи о серьезном чувстве — лишь уязвленная женская гордость заставляет Диану, заметившую, что Теодоро неравнодушен к ее служанке Марселе, начать хитроумную игру, то приближая к себе, то вновь удаляя Теодоро, и тем самым вполне оправдывая определение, данное ее поведению в заголовке пьесы — «собака на сене». Ревность, однако, как не раз утверждают герои Лопе де Вега, «открывает врата любви». И любовь рождается в сердце Дианы. Но впитанные с молоком матери сословные предрассудки слишком прочны, чтобы позволить Диане тотчас же протянуть свою руку Теодоро. Драматург показывает борьбу, которая развертывается в сознании героини, и лишь постепенно приводит ее к убеждению, что «не в величье — наслажденье, а в том, чтобы душа могла осуществить свою надежду…».

Правда, и в конце пьесы Диана не смеет открыто бросить вызов господствующим в ее среде предрассудкам: она принимает лживую версию Тристана о том, что Теодоро — сын вельможи. Но — это для окружающих, а для нее самой, познавшей истинное чувство, неравенство происхождения ее и Теодоро перестает быть преградой.

Конфликт между любовью и неравенством общественного состояния влюбленных лежит в основе также многих других пьес Лопе де Вега. Впрочем, в большинстве подобных произведений этот конфликт смягчается и оказывается в конечном счете мнимым. Ведь под видом трактирной служанки в комедии «Ночь в Толедо» («La Noche toledana»), учителя танцев в одноименной пьесе («El Maestro de danzar»), судомойки в пьесе «Знатная судомойка» («La ilustre fregona») и т. д. скрываются дворяне или дворянки, по разным причинам вынужденные до поры до времени утаивать свое истинное происхождение. Но и в этих пьесах молодые герои горячо выступают против господствующих в обществе сословных предрассудков. Герой пьесы «Учитель танцев» восклицает:

Правда, в данном случае впечатление в значительной мере ослабляется тем, что произносящий эти слова Альдемаро на самом деле отлично знает, что между ним, мнимым учителем танцев, и Флорелой, собственно говоря, и нет никакого сословного неравенства. Да и в сознании Флорелы конфликт между ее чувством и сословными предрассудками, едва успев обнаружиться, тотчас исчезает, ибо Альдемаро раскрывает ей истину. В других пьесах драматург поддерживает напряжение конфликта более последовательно. Так, например, в комедии «Девушка с кувшином» («La Moza de cántaro») дон Хуан почти до самого конца пьесы считает пленившую его сердце Исавель всего лишь «девушкой с кувшином», простой водоноской. Но юноша убежден, что любовь равняет их:

Герой «Знатной судомойки», также убежденный, что его помыслами овладела простая служанка, говорит ей: «Если мы неравны с тобой, то знай, что я тебя обожаю, а любовь, сеньора, равняет величайшее неравенство».

Таким образом, утверждая новые, гуманистические идеалы, Лопе де Вега в этих пьесах с большей или меньшей решительностью обрушивается на один из устоев феодального общества — идею непреодолимости границ между сословиями.

Более того, драматург не останавливается на мысли о равенстве всех — и дворянина и простолюдина — перед могучей силой любви. Не раз Лопе де Вега подчеркивает, что в сфере чувств, как и во многих других отношениях, человек из народа, прежде всего крестьянин, обладает несомненным нравственным превосходством. Очень ярко это раскрывается в пьесе «Умный у себя дома» («El Cuerdo en su casa»).

Именно подобный замысел драматурга определяет всю композицию пьесы, построенной по принципу параллельного показа жизни двух семей: дворянина Леонардо, адвоката из Пласенсии, и его соседа, крестьянина Мендо.

Еще задолго до Лопе де Вега крестьянин стал предметом изображения в пасторальном романе. Но при этом пастухи и пастушки в большинстве пасторальных романов, в том числе и созданных Сервантесом и самим Лопе де Вега, помещались в искусственную идиллическую обстановку и всем строем своих мыслей и чувств мало напоминали реальных испанских крестьян. В своих пьесах, в особенности в зрелый период творчества, Лопе де Вега изображает крестьянских героев гораздо более трезво и правдиво. Он даже сам иронически подсмеивается над пасторальной идиллией. Открывая пьесу «Умный у себя дома» беседой пастухов, он вкладывает в их уста жалобы на суровые условия будничного труда, на то, что им приходится терпеть ненастье и стужу.

Нет, и эти пастухи, и сам герой пьесы — землепашец Мендо, и другие крестьянские персонажи пьес Лопе не только поют чувствительные романсы; они трудятся, жизнь их полна будничных забот и разнообразных занятий. При всем том и в пьесах Лопе, хотя и в меньшей мере, чем в пасторальном романе, сохраняется в какой-то мере идеализация патриархальных черт крестьянской жизни. Связано это с присущим испанскому драматургу-гуманисту убеждением, что именно близость крестьянина к природе, к «естественным» законам существования является основным источником его нравственного здоровья.

При всей наивности подобной точки зрения, она имела и несомненно положительное значение. Прежде всего подобная позиция Лопе де Вега свидетельствовала о его глубоком уважении к простолюдину, к его повседневному быту и будничному труду. Недаром, сохраняя жизненную достоверность, картины сельского труда в пьесах Лопе всегда полны глубокой поэтичности. Таков, например, и рассказ Мендо о его трудовой жизни и в особенности о том, как он впервые увидел крестьянскую девушку Антону, ставшую позднее его женой: она стирала белье, и упоение этим прозаическим трудом делало ее прекрасной!

Труд наполняет большим смыслом всю жизнь Мендо и других крестьян. Быть может, именно поэтому крестьяне с такой неохотой отказываются от привычных занятий ради других, сколь бы соблазнительными ни казались эти последние. Мендо решительно отвергает предложение своего соседа, дворянина Леонардо, приобрести дворянский патент. Нет, отец его был скромным тружеником, и он намерен так же честно возделывать землю: ни в столице, ни даже в королевском дворце человек не может найти ничего такого, чего бы он был лишен в деревне, зато жизнь крестьянина обладает многими преимуществами, неведомыми людям иного состояния. «Землепашцем я родился, землепашцем и умру!» — восклицает Мендо.

Антона, став женой Мендо, делит с ним не только скромное счастье у семейного очага, но и повседневные заботы, горести и радости крестьянской жизни; их любовь основана на большом взаимном уважении, на близости всех интересов, в том числе и трудовых.

Совсем по-иному складывается жизнь дворянской четы — Леонардо и Эльвиры. Они тоже любят друг друга; Леонардо с удовольствием вспоминает, как ночами простаивал он у решетчатого окна или у дверей дома Эльвиры, обмениваясь с ней любовными записками и страстными взглядами. Он и сейчас продолжает любить ее, но это не мешает ему целыми днями, а иногда и ночами развлекаться вне дома, охотясь или играя в карты. Жена его тем временем терзается от вынужденного безделья, скуки, ревнивых подозрений. Нет в этой обычной дворянской семье ни полного взаимопонимания и слияния всех интересов, ни ощущения прочности и незыблемости счастья, которыми наполнена жизнь их соседей-простолюдинов.

Первое же серьезное испытание со всей очевидностью показывает, насколько более прочными оказываются супружеские узы в семье землепашца. Когда в деревне появляются два кавалера, решившие попытать счастья у Антоны и Эльвиры, добродетельная крестьянка с презрением отвергает ухаживания дона Фернандо, между тем как Эльвира, томимая скукой и ревностью, не прочь развлечься в приятном обществе галантного дона Энрике. И вот спесивый идальго, еще совсем недавно поучавший несколько свысока своего соседа искусству жить, спешит к нему за сочувствием и советом. Благодаря хитроумию и здравому смыслу Мендо мир возвращается в семью дворянина, но Леонардо вынужден признать победу жизненных принципов Мендо, превосходство образа жизни крестьянина.

Умен тот, кто остается дома вместо того, чтобы искать праздных развлечений вне семьи, — таков непосредственный вывод, к которому приходит Леонардо. Но смысл пьесы гораздо шире этого довольно банального заключения. Лопе де Вега, гуманист и демократ, доказывает и другое: вся семейная жизнь крестьянина разумнее, более соответствует «естественным» законам существования. Так победа «умного у себя дома» крестьянина Мендо оказывается вместе с тем и триумфом «естественной» морали над сословными принципами жизни.

С этих же позиций гуманистической морали Лопе де Вега подвергает критике и другие устои феодального общества — принципы патриархально-семейной морали, в частности родительский авторитет при выборе супруга или супруги.

Характеризуя перемены, происходившие в эту эпоху в Западной Европе, Ф. Энгельс писал: «И если право свободного личного выбора бесцеремонно вторглось в сферу церкви и религии, то как могло оно остановиться перед невыносимым притязанием старшего поколения распоряжаться телом, душой, имуществом, счастьем и несчастьем младшего поколения?.. Одним словом, брак по любви был провозглашен правом человека»[7]. Борьба за право молодых героев на брак по любви, столкновение их искреннего чувства с родительской властью в семье, позволявшей отцу или матери выбирать своим детям супруга или супругу, не только не сообразуясь с их чувствами и волей, но нередко и прямо вопреки им, не раз становится в пьесах Лопе де Вега одним из источников драматического действия, а иногда и важнейшей его пружиной. Юные герои, лишь притворно покоряясь отцовской воле, ведут активную борьбу за свои чувства. Влюбленным при этом приходится проявить недюжинную энергию и хитроумие, чтобы обмануть бдительность домашних «аргусов» и завершить свою борьбу победой. Но чего-чего, а уж энергии героям Лопе не занимать! И как бы ни был труден путь к счастью, сколько бы препятствий ни воздвигали на этом пути противники молодых влюбленных, никто из них не останавливается на середине дороги. Какую бы пьесу мы ни взяли — будь то «Мадридское снадобье» («El Асего de Madrid») или «Университетский шут» («El Bobo del colegio»), «Изобретательная влюбленная» («La discreta enamorada») или «Раба своего возлюбленного» («La Esclava de su galán») и многие другие, — в основе ее драматического действия лежит реальный, жизненный конфликт. Писатели-моралисты, мемуаристы тех времен оставили нам немало свидетельств начинавшегося в испанском обществе XVI–XVII веков распада патриархальных семейных связей. В жизни, конечно, победа доставалась молодежи далеко не всегда и не столь безусловно, как в пьесах Лопе де Вега. Испанский драматург, воодушевленный верой в могущество и непреодолимость «естественной» морали своих молодых героев, явно недооценивал силу сопротивления старого, консервативного уклада жизни. Поэтому положительные герои в его пьесах сравнительно легко одерживают победу. Трагический аспект этой борьбы, столь ярко обрисованный Шекспиром в его трагедиях «Ромео и Джульетта» и «Отелло», совершенно отсутствует в пьесах испанского драматурга.

Характерно, что, воспользовавшись в своей комедии «Кастельвинес и Монтесес» («Castelvines у Monteses») тем же источником, что и автор «Ромео и Джульетты», — одной итальянской новеллой, — Лопе де Вега развертывает на этом материале более или менее запутанную, но веселую и благополучно завершающуюся интригу.

В пьесах Лопе де Вега лишь в виде исключения можно указать примеры того, как конфликт между традиционными воззрениями и новой, гуманистической моралью развертывается в сознании героев. Одно из таких немногих исключений — комедия «Собака на сене», в которой, по крайней мере вначале, в сознании героини возникает борьба между унаследованными ею сословными предрассудками и любовью. В большинстве же случаев носителями двух типов морали оказываются в пьесах различные герои. И перед неистощимой энергией, изобретательностью, активностью в борьбе молодых носителей гуманистической морали оказываются бессильными строгие, но не очень дальновидные и умные охранители консервативных воззрений. Здесь одновременно обнаруживаются и сила и слабость концепции Лопе де Вега: неистощимая вера в цельную человеческую личность, позволяющая драматургу бросить вызов еще достаточно прочному патриархально-сословному укладу жизни, но вместе с тем и некоторая идеализация действительности, в которой борьба нового и старого шла с гораздо большим напряжением, чем в пьесах Лопе, и стоила многих жертв.

5

[5] А. Н. Островский, Полн. собр. соч., т. XIII, М., 1952, стр. 162.

[6] Эту группу пьес нередко по традиции называют «комедиями плаща и шпаги» по типичным принадлежностям дворянского костюма, в котором выступают их персонажи — представители главным образом среднего и низшего дворянства

[7] Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, М., 1949, стр. 82–83.