Нога теперь болит, а когда мне больно, я всегда злюсь, но мне удается сдержаться, потому что сегодня особенный день. Сегодня день рождения моего сына, которого я люблю больше всего на свете. То есть день после дня рождения. Сука.
– Сколько ты хочешь за кассу? – спрашиваю я прыщавого как ни в чем не бывало.
– Она не продается. – Он криво улыбается. – Сам же понимаешь. Ладно ребенок, но ты!
Он произносит слово “ребенок” так, будто Лидор какой-нибудь умственно отсталый. Я понимаю, что сейчас он меня обдурил, что теперь я должен выбрать сторону – я или с Лидором, или с ним.
– Тысяча шекелей, – говорю я и протягиваю ему руку. – По рукам, и я спускаюсь к банкомату и возвращаюсь с деньгами.
– Она не моя, – колеблется прыщавый, – я тут просто работаю.
– Тогда чья? – спрашиваю я. – Гномихи?
– Да, – кивает он. – Тирцы.
– Ну так позвони ей, – говорю я. – Дай мне с ней поговорить. За тысячу шекелей она купит новую кассу, получше.
Лидор смотрит на меня, как на короля. Нет большего кайфа, чем когда твой ребенок так на тебя смотрит. Это лучше, чем отпуск в Таиланде. Лучше, чем отсос. Лучше, чем двинуть тому, кто реально нарвался.
– Ну позвони ей, – говорю я и легонько его толкаю – не потому что разозлился, а ради ребенка.
Прыщавый набирает номер и отходит подальше. Говорит почти шепотом. Куда бы он ни пошел, я следую за ним, а Лидор за нами. По-моему, он счастлив. Уже когда я пришел его забирать, он был доволен, а сейчас он просто на небесах.
– Она говорит, что нельзя, – сообщает мне прыщавый и пожимает плечами, как будто получил Божественный завет.
– Дай мне ее. – Я машу рукой.
– Она говорит, что никак, – настаивает прыщавый.
Я силой отбираю у него телефон. Лидора это смешит. Папа смешит Лидора.
– Тирца, – говорю я, – привет, это Габи. Твой верный клиент. По голосу ты меня не узнаёшь, а в лицо узнаешь сразу. Слушай, мне тут нужна твоя помощь. Тысяча шекелей. Ты и кассу новую купишь, и я у тебя в долгу.
– А на чем конкретно мой сотрудник пробьет эту тысячу? – тянет Тирца в трубке. Там говорят еще какие-то люди, и я с трудом ее слышу.
– Пусть не пробивает, – говорю я. – Я что, налоговая? Тысяча шекелей прямо в карман. Ну, что скажешь?
– Дай мне его, – говорит Тирца нетерпеливо.
– Кого, – спрашиваю я, – парня?
– Да-да, – сердится Тирца. – Продавца.
Я отдаю телефон прыщавому. Тот говорит с ней пару секунд и отключается.
– Она говорит, нет, – сообщает он. – Прошу прощения.
Лидор берет меня за руку.
– Кассу, – говорит он своим самым милым голосом. – Ты обещал.
– Две тысячи, – говорю я продавцу. – Позвони ей и скажи, что я даю две тысячи. Тысячу прямо сейчас и еще тысячу принесу завтра.
– Но… – начинает продавец.
– Банкомат не выдает мне больше тысячи разом, – прерываю я его. – Вторую тысячу я принесу завтра утром. Я оставлю тебе паспорт в залог.
– Но она сказала больше не звонить, – возражает продавец. – Она на поминках своего отца. Просила не мешать.