Вика села за руль, отрегулировала высоту кресла и надела что-то вроде ходуль. Только короткие. Это чтобы она доставала до педалей. Коротышка же. Метр сорок восемь…
Машина рванула вперёд, а я опустил кресло, что раскладывается в подобие кровати, и вскоре раздался хруст.
— Мамочки… — простонала Фомина, лежащая лицом вниз. — Ая-я-я-яй!
— Терпи, боец!
— Вика… спаси… Ая-я-я-яй!
— Прости подруга, но нужно было раньше это сделать. А ты всё ходила вокруг да около. Дим, ломай её полностью!
— Н-н-н-не… Ая-я-я-я-й! — Фомина аж выгнулась назад, а какой хруст был! Просто ух! — Ой… Боль пропала…
Грудастая полторашка присела на кресло-кровать и подвигала плечами, а затем поднялась и…
— Держись! — раздался крик Вики, и нас тряхануло. — Грёбаная дорога! Тут сплошные ямы да кочки! Её что, бомбили⁈ И вы, там… Оу! Вижу, держитесь. Да хорошо так держитесь!
— Д-д-д-дима!
Раздался хлопок мне по лицу, а затем с меня, лежащего на полу и ранее уроненного Фоминой, слетела эта коротышка. Да и по мордасам дала за то, что я её руками поймал… И её арбузы даже в моих лапах не умещаются. Ух…
Да, держал я её именно за грудь, но я же не виноват? Да и иначе она бы нос разбила, ударившись о мою грудину. А там пресс, что пули держит!
— Я её спас, ещё и массаж сделал, а в итоге… — указал себе на щёку.
— У всего есть цена, — улыбнулась Мелочь-1. — Сиськи помацал? Помацал. Так что получите распишитесь в наказании!
— Да какой там помацал? Так, в лапах подержал немного…
— Убью! — раздалось шипение из задней части машины.
Мы с Викой лишь посмеялись, и я вернул кресло Штурмана в нормальное положение и рухнул в него. Бедолага жалобно заскрипело, но выдержало мою тушу.
Машина сейчас ехала ровно, а вокруг был лес, но впереди виднелась деревушка. Заброшенная. Как и всё здесь.
Я уже говорил это, но почти всё, что севернее Екатеринбурга, либо заброшено, либо потеряно. После Новогоднего Нашествия многие земли были захвачены энтропией. Разве что Нижний Тагил ещё держится. Но так и он довольно далеко на восток от места, куда мы едем.
Деревня, через которую мы проезжали, выглядела весьма плохо. Выглядит заброшенной, но нет, я заметил людей и даже скотину. Похоже, здесь живут те, кто отказался от эвакуации.
— Бедные люди… — сказала Вика, глядя на всё это.
— Спорно. По мне, здесь живётся лучше, чем в трущобах.
— Трущобах? — удивилась та. И я удивился тому, что она удивилась.
— В трущобах.
— А они есть в Екатеринбурге? — ещё больше удивились мы оба. Я тому, что она не знает, а она тому, что есть трущобы.
— Формально нет. Фактически да. В Верхней Пышме. И не ходи туда.
— Ха. Боишься, что меня там обидят? — хмыкнула мелкая и вытянула палец на котором появился кровавый коготь.
— Боюсь, что тебе придётся пролить много крови. Возможно, отобрать жизнь и не одну, — я строго на неё посмотрел. — Ты выглядишь как лёгкая добыча, и всё то говно, опустившееся на дно и потерявшее человечность, обязательно попробует тебя поймать.
— Да не может быть, чтобы в нашем городе такое было… —удивлялась та.
— Как вернёмся, покажу тебе видео, что я там снял. Но сама не суйся туда.