Позднее на западном берегу острова нашли скелет. Ученые, сопоставив оба факта, пришли к выводу, что это был тот же «морской змей». Скелет лежал на берегу, хвост — в воде. Голова по размерам напоминала голову барана, позвоночник в длину достигал двенадцати метров.
Зимой 1950 года судья Браун проводил отпуск на острове Ванкувер. Он шел вдоль берега вместе с женой и дочерью. «Моя жена первая заметила чудовище, — рассказывал позже Браун. — Животное тут же исчезло. Но потом вновь появилось, приблизительно в ста пятидесяти метрах от берега. Его голова, похожая на голову змеи, поднималась над поверхностью воды на полтора метра. Темного цвета шея была длиной около двух метров, толщиной сантиметров в тридцать. Вероятно, животное было очень крупным.
Я видел животное три раза. В один из моментов оно показалось прямо перед нами. Не было сомнений, что это морской змей. Я думаю, что чудовище достигало в длину десяти — двенадцати метров».
А в декабре 1959 года рыбаки Дурбана пришли в полное смятение: целое стадо этих морских созданий было встречено в открытом море. Капитан рассказывал, что их было штук двадцать, длиной до десяти метров. За всю свою жизнь, проведенную на море, он не видел ничего подобного.
1963 год. «Морского змея» встречают около берегов Исландии. 13 февраля два рыбака заметили животное очень больших размеров. «Змей» поднимался к поверхности не так, как это делают киты, продвигаясь вперед, а по вертикали. У него было видно два горба или гребня.
14 мая 1964 года экипаж рыболовного судна «Нью-Бедфорд» встретился с «морским змеем» в бухте Массачусетс. Сначала все решили, что это кит, но, когда приблизились к животному, поняли, что о ките не могло быть и речи. Животное было черного цвета, длиной 15 метров. Голова, похожая на голову аллигатора, поднималась на 7–8 метров над водой. На туловище много горбов.
Сколько встреч! И… до сих пор нет ясности.
Уже много лет изучением этой морской загадки занимается выдающийся бельгийский зоолог Б. Эйвельманс. «Тот факт, что эти животные существуют, — говорит он, — у меня не вызывает сомнения. Дальнейшее их изучение — проблема весьма серьезная. Мне кажется, что легенда о „морском змее“ зародилась потому, что людям приходилось встречаться с разными (еще не известно, какими) очень большими животными змеевидной формы, принадлежащими к различным классам: рыбам, пресмыкающимся, млекопитающим».
Так что же все-таки можно сказать о «Великом морском змее» — существует он в действительности или является вымыслом, не достойным того, чтобы о нем вести серьезный научный разговор?
Истина здесь лежит, как это часто бывает, где-то между крайними точками зрения. Нет и не будет ничего невероятного, если «морской змей» будет наконец обнаружен со всей очевидностью, то есть когда в руках (именно в руках!) ученых окажется хотя бы один экземпляр этого зверя, пусть даже не сохранившийся целиком, и, главное, когда его скелет, его шкура будут изучены со всей тщательностью специалиста-исследователя. Пока этого нет, наш незнакомец остается «под подозрением».
Интересно, кстати, сравнить загадку «морских змеев» с историей кальмаров. «С древнейших времен, — пишет Эйвельманс, — „судьба“ обоих этих чудовищ была почти одинаковой. Оба они вначале считались просто порождением фантазии; о них знали лишь по слухам, мифологическим рассказам и суевериям. Однако позднее стали поступать сообщения очевидцев, в которых содержались более точные и менее фантастические сведения об этих животных. Число таких сообщений постепенно увеличивалось, и в конце концов пришлось допустить, что эти животные действительно существуют.
Тем не менее люди, утверждавшие, что видели чудовищ, подвергались насмешкам, их рассказы считались неправдоподобными, и само существование чудовищ — немыслимым. Так, когда впервые был обнаружен гигантский головоногий моллюск, то даже наличие неоспоримых доказательств в виде частей его организма долгое время не могло поколебать почти всеобщее недоверие.
Случаю было угодно, чтобы первой была раскрыта тайна кракена. Этот колосс сейчас пользуется правом гражданства в учебниках зоологии в качестве гигантского кальмара. Он носит латинское название, которое можно серьезно произносить в любом собрании ученых или научных учреждений. Если бы игральные кости природы были брошены как-то иначе, может быть, сейчас в ученых трактатах почетное место под своим научным названием „мегафиас“ занимал бы морской змей, а кракена по-прежнему относили бы к фольклору» (о кальмарах рассказывается дальше).
Все здесь правильно! А я еще и еще раз думаю над тем, как — иногда через века — трансформируются народные предания и поверья. В течение многих столетий не исчезали из памяти народной рассказы о морских чудовищах. Что их питало, поддерживало?
Как видно, только то, что эти звери действительно существовали в природе, давая знать о себе время от времени. Тут я предвижу возражение: разве можно сравнивать историю открытия кальмаров с существованием в наше время ископаемых ящеров?
Но разве хорошо мы знаем Мировой океан?
По-настоящему мы стали изучать океан и его обитателей сравнительно недавно. И кто скажет, какие неожиданности, какие сюрпризы преподнесет нам Мировой океан с его загадочными глубинами?
…А пока к делу о «Великом морском змее» подшиваются все новые свидетельские показания.
Океанолог И. Белоусов рассказал, что произошло на одном из научно-исследовательских судов во время взятия проб воды и грунта в 1968 году.
…Весь день у борта плавали гринды — симпатичные большие дельфины с тупым, как дно бутылки, носом. Было это в юго-восточной части Тихого океана, недалеко от берегов Южной Америки, во время четвертого рейса научно-исследовательского судна «Академик Курчатов». В присутствии любопытных дельфинов за борт на толстых стальных тросах уходили приборы: планктонные сети, дночерпатели, грунтовые трубки. Они в зависимости от своего назначения должны были достигнуть определенного горизонта или дна океана (глубина там около пяти километров), взять пробы и вернуться обратно.
На лебедках стояли опытные операторы, все шло как обычно. А потом случилось непонятное. При спуске сети на пятьсот метров трос пошел в сторону, а затем обвис: прибор оборвался. Бывает, что рвутся тросы, но почти всегда при подъеме, от большого напряжения, а тут при спуске, на малой глубине. Трос, на котором уходила в пучину грунтовая трубка, тоже лопнул. Обрыв на глубине около пятисот метров.
Та же картина с дночерпателем. Три прибора на одной станции. Первый случай за двадцать лет.
Когда оборванные тросы оказались на палубе, расстроенным океанологам открылась странная картина: размочаленные култышки тросов и у каждого — до блеска натертый двухметровый конец у места обрыва, как будто огромным напильником перепиливали. А гринды при этом весело высовывали морды из воды. Они? Нечем им такое учинить. Акулы? Может быть. Рыба-пила или ее близкие родственники? Возможно.
Решили, что романтичнее всего списать это событие на пресловутого «морского змея»…
Пытаясь прояснить загадку «Великого морского змея», американец доктор Р. Мензис из университета Дьюка попытался даже поймать его… на удочку. «Я знаю, что некоторые рассказы о морских чудищах и „морских змеях“ звучат нелепо, — говорит он. — Но было бы не менее нелепо и отмахнуться от них, даже не попытавшись отыскать эти чудовища… Я пробовал в буквальном смысле выудить одно такое существо с помощью огромного двухфутового крючка. Наживкой служил крупный кальмар, который утолил бы аппетит любого гиганта. Когда я вытащил крючок, он, несмотря на всю его прочность и величину, был сильно погнут» (!).
Необъятен Мировой океан. Но и он нуждается в защите.
Прежде всего о значении водной оболочки Земли. Без океанов жизнь на суше была бы совершенно иной. Морские растения, в частности фитопланктон, высвобождающие в процессе фотосинтеза кислород, играют очень важную роль для очищения воздуха на нашей планете.
Способность воды накапливать тепло в очень большой степени влияет на погоду и климат Земли.
Океан и наше питание… В «пищевой цепи» моря происходит своеобразный кругооборот земной флоры и фауны: растительный планктон, как первичный продукт морской жизни, поедается «вегетарианцами» океана — зоопланктоном и моллюсками, которые идут в пищу многим мелким рыбам, например хамсе или камбале. Последние в свою очередь насыщают крупных морских хищников.
А остатки растительной и животной пищи благодаря жизнедеятельности планктона возвращаются снова в пищевой цикл в виде органических веществ.