– Да, что говорят? – спросил Марлин.
– Говорят, он в городе!
– Ты имеешь в виду этого проклятого Невидимого Робин Гуда? – прорычал Здоровяк. – Кто говорит, что он в городе?
– Я услышал это от Джо. Джо услышал от Барни. Барни говорит, что об этом говорят в штаб-квартире. Я не хочу рисковать, Здоровяк, – Майк нервно оглядел комнату. – Нафиг такие дела.
Марлин встал с нарочитым спокойствием и неторопливо направился к своему сейфу, вделанному в стену за картиной с изображением коров, пасущихся на поле.
– Знаешь, Майк, что у меня здесь есть? – сказал он, набирая комбинацию. – Компромат на тебя, который…
– Не открывай его! – почти закричал картёжный шулер. – Возможно, он сейчас находится в этой комнате и ждет только этого! Разве ты не читал про дело Веставии? – как он дождался, пока Уолсер откроет свой личный сейф, затем вырубил его и использовал содержимое сейфа в суде? То, что находится в твоем сейфе, может погубить и тебя, и меня, и полгорода. Не открывай его!
Марлин засомневался, а затем отступил назад, возвращая картину на место. Его взгляд с опаской скользнул по комнате. Он покраснел, когда Майк сдержанно кивнул.
– О, вали отсюда, проклятый трус! – взревел Марлин. – Вали отсюда!
Позже в тот же день Марлин разговаривал с двумя своими ближайшими приспешниками.
– 21-й должен получить бомбу, сечёте? А Щеголь Майк – пулю в спину. Они оба долбаные трусы. Всё ясно, ребята?
– Нет, не ясно! – решительно заявил один из двух бандитов. – Мы сейчас не берёмся за грязную работой. В Веставии он взялся за дело и легко разыскал парня, прикончившего другого парня.
– Видите ли, босс, – сказал другой бандит, – в городе появился Невидимый Робин Гуд!
Но в тот момент Лайл Трент был далеко от этого города и даже не думал о том, чтобы посетить его. Он был в одном из нескольких своих секретных убежищ и разговаривал с Тедом Марном, единственным человеком, знавшим, где находятся эти места.
– Ваша кампания по моей рекламе имела потрясающий успех, Марн, – сказал Трент.
– Еще бы! – хвастливо заявил репортер. – Вы уже восемь месяцев не сходите с первой полосы. Моя лучшая фраза, которую я использую каждый раз: «Помните, он может быть рядом с вами в эту самую минуту!» Готов поспорить, что все по десять раз на дню вздрагивают, думая об этом. – он поморщился. – На самом деле, я и сам ей верю. Иногда я вздрагиваю, хотя знаю, что вас нет рядом!
Трент усмехнулся.
– Вас мучает совесть, Марн? Но я не знаю, что бы я без вас делал. Вы следовали за мной по всей стране, как верный пес, как мой личный представитель по связям с прессой. Вы тоже подвергались опасности.
– А то я не знаю! – усмехнулся репортер. – Мне пришлось быстро шевелить мозгами, когда ребята из Веставии захотели со мной покататься. Хотя всё оказалось довольно просто. Я просто слегка огляделся и сказал: «Ладно, Робин Гуд, займись ими!» Вы бы видели, как они стремительно разбежались.
Он внезапно вскочил.
– Но скажите, что вы имеете в виду, говоря, что я следовал за вами повсюду? Разве не я все это спланировал? Разве не я настоял на том, чтобы прыгать из одного уголка страны в другой, чтобы у людей создавалось впечатление, что вы везде? Позвольте сказать вам, Трент, что это сработало. Вы в каждом городе страны, в любое время, в сознании всех тех, у кого есть причины опасаться вашего визита. Вы начали реформы в городах, к которым никогда не приближались и на сто миль!
– Вы правы, Марн, – согласился Трент. – Один маленький городок на юге прислал мне чек на тысячу долларов за то, что я изгнал их худшего местного обитателя, жестокого домовладельца, утверждавшего, что голос преследовал его до тех пор, пока он не сбежал. Но я там никогда не был.
Марн с довольным видом затянулась дорогой сигарой.
– И не думайте, что о вас знают только здесь, в Америке. Я передаю все свои отчёты в Международную Службу. Бьюсь об заклад, во всём мире нет ни единой живой души, не слышавшей бы о Невидимом Робин Гуде, даже большие шишки в Европе…
Трент перебил его.
– Повторите!
– Я сказал: «Даже большие шишки в Европе», а что?
– Что происходит в Европе в настоящее время?
– Прогнило всё, о чем только можно подумать, – ответил Марн. – Прежде всего, назревает большая война. Необъявленная война, ведущаяся в настоящее время, является лишь подготовкой к большой схватке, которая может разразиться в любую минуту…
– Война! – воскликнул бесплотный голос Трента. – Самая бессмысленная глупость человечества. Невинные люди гибнут и нищают. Страдания, нужда, голод…