— Вот и хорошо. Была без радости любовь, разлука будет без печали.
— А разлука с женой у тебя тоже вышла без печали?
Николая покоробила такая бестактность. Чтобы пресечь дальнейшие изыскания в этой области, решил осадить Кроханова:
— Не будем, Андриан Прокофьевич. К делу не относится.
— Вот как? А я думаю, что относится. Я тебя нанимаю и должен знать, на что ты способный.
«Тебе еще толковать о моральном облике», — чуть было не сорвалось с языка Николая, но и этот выпад директора он решил обратить в свою пользу.
— Выходит, и по сему пункту не подхожу. Когда идет пароход обратно?
— А штампик? — ехидно прищурился Кроханов, уперев подбородок в кулаки.
— Поставьте другой — «уволен».
Лицо Кроханова отразило сложные душевные колебания. Он с удовольствием сделал бы это, но отправить назад специалиста при наличии вакантных должностей на заводе значило бы нарваться на скандал. И он завилял:
— Ишь какой быстрый! Как в командировке? Прибыл — выбыл! День отъезда, день приезда — один день? Ну, ладно шутить, на мою голову и так достает всякого-разного. Давай серьезно. Мне видней, чем главку, куда тебя пристроить. Сядешь на технический отдел. Там нет начальника и вообще никого нет.
— Вот те на! — проговорил Николай одеревенелым языком. — А чем мне там заниматься?
Надсаживая голос, Кроханов молвил:
— Толковый человек найдет чем. По совместительству пристегну еще бриз. Полторы ставки получать будешь.
— Нет, только в цех, — безапелляционно заявил Николай, втайне надеясь, что директор не уступит и на том они разойдутся.
Кроханов снова задержал на нем тяжелый взгляд, сказал значительно, увесисто:
— А ты почему решил, что потянешь? Обломаешь зубы как пить дать.
— Шесть печей тянул, и каких! А здесь что?
— Скажи на милость — здесь что! У нас работать хужей, чем в новых цехах. Поопытнее тебя были, да скалывались. Никаких экспресс-лабораторий, приборов, анализов. Все на глазок. Тут другая выучка требуется. И газ другой — дровяной, сырой, холодный, и люди другие. Иначе как горлом да матюгом не прошибешь.
«И народ тут хороший», — вспомнилось Николаю.
— Нет, только в цех, — упрямо повторил он и замер в ожидании гневной вспышки.
Но ее не последовало. Кроханов понял, что Балатьева нахрапом не взять, и решил изменить тактику.
— Ну войди в мое положение, — выговорил он почти просительно. — Не могу я без конца Дранникова дергать. То в начальники, то в замы. Сколько, почитай, было так. Самолюбия у всякого есть. Повернется — живите как хотите, с меня хватит.
Николай задумался. Если Дранников в самом деле рассчитается, тогда уж ему наверняка отсюда не вырваться — не бросишь же цех на произвол судьбы. А тешить себя мыслью, что на этот гибельный завод удастся заполучить второго такого чудака, как он, бесполезно. Недаром в главке так возликовали, когда он согласился на Чермыз.
— Тогда отпустите с миром на все четыре стороны.
— «Отпустите»! — хохотнул Кроханов. — Это разговор в пользу бедных. Выход один: техотдел.
— Какие тут технические проблемы? Дрова колоть да лошадей ковать?
В пренебрежении Балатьева к отделу Кроханов узрел нечто большее — пренебрежение к нему как к директору, но решил не разжигать костер.
— Лады. Цех так цех, — сказал внешне спокойно, вроде и не было между ними препирательства.
Раздался телефонный звонок. Кроханов снял трубку.