Член, натягивающий их, тоже не давал покоя, особенно когда взгляд Мэдда скользнул по моему телу.
— Да. — я приняла тарелку, а он взял вилку. За ней последовали ключи. Когда мы вошли в гараж, меня ничуть не удивило, что рядом с его грузовиком стоял новый желтый внедорожник. — Серьезно, Арчер?
— Я не оставлю тебя на произвол судьбы, — прямо сказал он.
И хотя я вздохнула, когда он открыл для меня пассажирскую дверь своего грузовика, я проскользнула внутрь.
— Тебе не нужно заменять все мои вещи.
— Я так хочу. Сегодня привезут еще платья. Мне пришлось их заказать. Все хорошо сидит?
— Идеально, — признала я. — На будущее: три или четыре бюстгальтера — это достаточно для большинства женщин.
— Тогда я увижу тебя только в трех или четырех разных бюстгальтерах.
Я закатила глаза, вгрызаясь в яичницу с беконом, которую он приготовил для меня, когда он выезжал из гаража.
— Я еще не позволяла видеть себя в лифчиках. Почему ты думаешь, что я передумаю?
— Целеустремленный оптимизм.
Я фыркнула.
— Ты принимаешь противозачаточные? — спросил он. Вопрос был случайным, но безопасным. Учитывая то, как все прошло при последнем кормлении от него, вопрос показался мне хорошим знаком.
Я откусила еще кусочек от своей еды.
— У меня внутриматочная спираль. Клан не хотел, чтобы их ценные мешки с кровью случайно забеременели, так что это не обсуждалось.
Он зарычал, но ничего не сказал.
Я даже оценила его молчание. Мне нечего было сказать.
— Если хочешь, мы можем ее убрать.
Его слова меня удивили.
Мои брови приподнялись.
— Ты бы захотел завести ребенка сразу после встречи со своей парой?
— Не особо. — он крепко вцепился в руль. — Но я не хочу, чтобы они тебя как-то контролировали.
В этом мы точно сходимся.
— Я ценю твои чувства, но еще не готова стать мамой. Не уверена, что когда-нибудь стану. Я даже не знаю, кем бы был наш ребенок, если бы он у нас был. Вампиром? Оборотнем? Твои предположения так же хороши, как и мои.
— Кровавым волком. Гены вампира и оборотня всегда передаются по наследству.
— Тогда наш ребенок всегда будет мишенью.
Арчер нахмурился.
— Я буду защищать их так же, как и тебя, и у них будешь ты. Никто никогда не причинит вреда нашим детям.
В его яростной уверенности было что-то сексуальное.
И, честно говоря, это заставило меня ему поверить.