Там за горизонтом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Путешествие обещало быть долгим. Средняя скорость лошади не превышала десяти километров в час, причем, если ее понукать, она конечно могла двигаться быстрее, но на следующий день, пришлось бы стоять на месте, давая ей отдохнуть. Одним словом, дневной переход в сорок верст, это предел, для кобылы, хотя наверное учитывая зиму и гораздо меньше. Может без саней она бы и шла быстрее, но в этом случае, пришлось бы выбирать между скоростью и продовольствием, а так пусть долго, но зато есть и запас сена для лошади, и продукты, одним словом — тише едешь, дальше будешь. Да и собственно торопиться особенно некуда. И сейчас единственная забота состояла в том, чтобы по дороге не нарваться на какую-нибудь банду, или стаю волков. И не известно, что страшнее.

Пока же я, забурившись поглубже в наваленное на сани сено, время от времени поправлял лошадку, идущую степенным шагом, и размышлял о том, как лучше построить свой маршрут. В какой-то момент захотелось закурить. Уже сунул в рот сигарету, благо что запас имелся подхватил зажигалку и тут вдруг сообразил, что по самые брови закопался в сухой траве. Пришлось срочно выбираться и некоторое время идти пешком, рядом с лошадкой, придерживаясь за оглоблю.

Еще вначале пути строил маршрут думая проехать напрямую. Если мысленно провести маршрут от Лисино до Омска, примерно так, как в будущем пройдет шоссейная дорога, то выходило всего чуть больше ста сорока километров. То есть самое многое три-четыре дня пути. На деле, все оказывалось совсем иначе. Выходить на имеющуюся сейчас трассу, значило бы нарываться на глаза, или новой власти, которая может поинтересоваться, куда именно я направляюсь. И ладно бы, если ограничилась только вопросом, а то ведь вполне может появиться желание завладеть лошадкой, а то и моими вещичками. Это только с трибун, все они за народ и против буржуев и капиталистов, а на большой дороге, все как раз иначе. Поэтому этот путь, для меня закрыт. А ехать напрямки, не получится просто потому, что пока между Муромцево и Омском стоит лес. Та же самая тайга, из которой я сейчас и выбираюсь, только расположенная чуть южнее. Разумеется, я знаю и тот лес, и в принципе не заблужусь, но мучить лошадь продираясь сквозь лес на санях просто глупо. Исходя из всего вышесказанного, получается, что самый выгодный для меня путь проложен по Иртыш реке.

Правда, хоть этот путь и самый удобный, хотя бы потому что практически идеально ровный, а зимник по реке уже давно проложен, но и в тоже время, получается, что придется делать большой круг, а расстояние со ста сорока верст, увеличится почти вдвое. Точнее километров на сто, и то учитывая, что я знаю несколько мест, где этот путь можно срезать. Да и в любом случае, иногда придется отклоняться от маршрута. Например, уже сегодня, хотя бы потому, что к вечеру мы окажемся на опушке леса. А в тех местах я знаю есть старый полуразрушенный хутор. И лучше переночевать в нем, пусть дом давно без крыши, но другой раз и стены, дадут достаточную защиту, хоть от ветра, хоть от зверья.

Так оно и вышло. Когда-то здесь находился хутор местного пчеловода. Конечно на зиму он перебирался в места более цивилизованные, а поставленный здесь легкий домик я бы не назвал приспособленным для зимовки, но тем не менее, стены сохранились достаточно хорошо. Внутри имелся очаг, на котором вполне можно было приготовить себе ужин, да и сам домик был достаточно просторным, чтобы можно было переночевать в нем не только мне, но нашлось и место для лошади. Сани правда остались за порогом, но это не так уж и страшно.

Заведя савраску в дом, и задав ей сено. Спустился к реке и набрав пару ведер воды, поставил одно из них ближе к костерку, чтобы подогреть. Все-таки давать лошади ледяную воду не стоило. Как только вода согрелась, поставил ведерко к ней, а после, пучком сена и протер ее круп, обихаживая скотинку, после чего накрыл ее войлочным полотном. Мне даже показалось, что она захрустела травкой как-то веселее. Потом принялся готовить ужин для себя. Лошадка хоть и косилась на меня другой раз, явно побаиваясь огня, но все же стояла довольно смирно, похоже доверяя человеку.

Ночь прошла вполне спокойно, конечно к утру я основательно под замерз, потому что от костра большого толка не наблюдалось, пока один бок греется, другой мерзнет, но так или иначе, переночевали спокойно. Утром опять позавтракал, напоил, накормил лошадку, и поехали дальше. Здесь пришлось выходить на старую дорогу, чтобы не привлекать к себе внимания и обойти Окунево, где жила двоюродная сестра моей матери, и пробиваться через лес.

Старая дорога оказалась запущенной и похоже ей не пользовались очень давно. Порой приходилось брать в руки снеговую лопату благо что догадался бросить ее в сани в последний момент, и расчищать дорогу от снега. А после еще и по опушке леса объезжать две деревни, раскинувшиеся уже возле Иртыша — Понарино и Чусово. Но так или иначе, дневной план мы с лошадкой выполнили, выехав в итоге, к берегу реки, по моим ощущениям пройдя за день километров тридцать.

Здесь правда никаких строений на наблюдалось, но спустившись на лед, загнал лошадку под обрывистый берег, потом распряг и заставил ее развернуться мордой к саням, а задом к обрыву. Учитывая, что справа от саней были заросли какого-то кустарника, похоже очень вкусного по мнению савраски, которая тут же потянулась к нему и начала обгладывать веточки, позади находился обрывистый берег реки, а слева, чуть в стороне расположился я сам, то подойти к ней было можно только через меня и мой костерок. Впрочем, предосторожности оказались излишними, ночью я закопался в сено на санях, и проспал без задних ног, ни разу не встрепенувшись на какой-нибудь посторонний звук.

Глава 5

К Омскому вокзалу, я прибыл к вечеру на двенадцатый день своего путешествия. За все время поездки, ничего сверхъестественного не произошло. Все было тихо и вполне буднично. Лишь однажды ближе к вечеру, услышал далеко позади себя стрельбу и грохот копыт. Оказывается, стук копыт бегущей по льду лошади, передается как бы не лучше звуков стрельбы, а когда этих лошадей много, громовень еще та, боялся лед не выдержит. На всякий случай, хотя и так к этому времени подыскивал место для ночлега, огрел вожжами свою лошадку поторопив ее, и въехал в заросли камыша на берегу реки, и уже оттуда, на всякий случай расчехлив свой карабин, чтобы было, чем обороняться, притаившись, смотрел, что там будет происходить.

Ничего особенного в общем не разглядел. Небольшой отряд, похоже бандитов, может человек десяти, или чуть больше, проскакал по зимнику, проложенному по льду, отстреливаясь от преследовавших их, скорее всего красноармейцев. Потому, что теоретически эти места уже находятся под властью большевиков, а форма солдатиков, скачущих за бандитами, как мне показалось, ничем не отличалась от формы белой армии. Может я, и ошибаюсь, но никакой разницы, я не обнаружил. Впрочем, довольно скоро бандиты выскочили на пологий, левый, берег реки и ушли куда-то в сторону, как и последовавший за ними отряд. Я же, осмотревшись поехал к самому берегу и расположился считай на нем, под глиняным обрывом, спокойно проведя следующую ночь. Остальной путь оказался тихим и нудным. Разве что несколько раз попадались на глаза встречные или попутные сани, и телеги, но здесь больше здоровались, обменивались новостями и продолжали ехать своей дорогой. Никому не было особенно интересно, куда я направляюсь, да и как-то не принято было об этом спрашивать незнакомцев.

К вечеру на одиннадцатый день я все же добрался до окраин Омска, и решил устроить для себя большую стирку, а заодно и привести себя в порядок. Как-то не привык я, такое долгое время обходиться без бани. Даже когда только попал сюда, и то старался, как минимум раз в неделю мыться, а сейчас заканчивалась уже вторая неделя, и я чувствовал себя мягко говоря преотвратно. Найдя достаточно пологий подъем на берег, я выкарабкался с реки, и заехав к какую-то рощицу решил расположиться именно здесь. Основных причин было в общем-то две. Во-первых, я находился достаточно далеко от окраины города, который хоть и был мне виден, но роща надежно прикрывала меня от посторонних глаз. А, во-вторых, неподалеку бил родничок, что давало мне возможность использовать его воду и для помывки, и для всего остального.

Как всегда, первым делом обиходил лошадку, и развернул ее мордой к саням, чтобы она спокойно доставала до лежащего там сена. Конечно его оставалось совсем немного, но с другой стороны, и я уже практически достиг конечной остановки. Завтра, просто оставлю лошадь неподалеку от вокзала, и не думаю, что она надолго останется бесхозной. А уж новый хозяин, наверняка и сам позаботится о живитинке. Пока же растянул между трех стволов деревьев, тот самый войлок, которым укрывал на ночь савраску, разжег костер, и подвесил над ним два ведра с водой. Первым делом занялся стиркой. Раздевшись снял исподнее, извлек из притороченных к нему карманов деньги, и хорошенько простирнул, основательно попахивающее белье. После отжав, поразвесил возле костра, а сам взялся приводить в порядок самого себя. Повешенный войлочный полог конечно не защищал меня от морозца, но с другой стороны отсекал ветер, да и разожженный между ним и санями костерок, тоже давал некое ощущение тепла. Так или иначе, я прекрасно помылся, и почувствовал себя чистым, а большего и не требовалось.

Чуть позже, когда белье достаточно подсохло, решил, что будет, наверное, гораздо лучше, если я натяну на себя и оба комплекта сразу. Наверняка нынешние вагоны не топят, а так будет все же теплее. Все, что не могло мне понадобиться в ближайшее время, уложил поглубже в вещмешок или чемодан, а деньги в виде совзнаков и собственную справку, полученную в деревне поближе, чтобы при необходимости, было что предъявить и чем расплатиться. Кстати, за время пути, я основательно подъел свои запасы, и сейчас у меня на руках оставался только чемодан и заплечный мешок, в который я и сложил все что оставалось от продуктов, взятых из дома. В весе он немного прибавил, но в принципе, моих сил должно было хватить, чтобы добраться от привокзальной площади до вагона.

Переночевал, я можно сказать просто прекрасно. Чистый, свежий, в новеньком белье. В общем готов был на все сто. После некоторых раздумий, решил забрать с собою и войлок, который использовал в качестве попоны для лошади. Конечно от него слегка попахивало лошадиным потом, но это было меньшее из зол. Вряд ли сейчас в вагонах выдают постель, а расстелив попону на деревянной полке, будет хотя бы мягче лежать, да и укрыться тоже будет можно. Поэтому на утро расстелил ее на снегу, слегка вытряс от пыли, после срубив небольшой веник из лапника накидал на попону снега и несколько раз, обмел войлок веничком. Одним словом, действовал так обычно вытряхивали ковры зимой. Мне даже показалось, что он приобрел запах зимней свежести. Потом аккуратно свернул, и постарался как можно туже скатать его в валик, который подвязал по низу заплечного мешка. И наконец хорошенько позавтракав отправился в путь.

Вначале, я немного заплутал. Просто никогда в жизни не заезжал в Омск, именно с этой стороны, и поэтому несколько потерялся. Ткнулся туда, сюда и не понял, как вдруг оказался в каком-то тупике, и пока разворачивал сани, и выезжал с этой улочки, вдруг нарвался на патруль. Может оно и ничего страшного, но один из глазастых красноармейцев вдруг заметил мой карабин, что-то шепнул своему товарищу, и тут же старший патруля приказал показать ему документы. Причем моя справка, выданная в Муромцево, не произвела на него никакого впечатления.

— Что ты мне суешь, какую-то бумажку, ты мне разрешение на оружие покажи!

— А, что на него нужно специальное разрешение? — Удивленно спросил я.

— А, ты, как будто не знаешь. Кончай придуриваться, или показывай разрешение, или мы отберем ружье.

По большому счету, меня скорее брали на испуг. Ведь, что-то доказать я не мог, а драться с тремя «бандитами» в военной форме, под прицелом их собственного оружия, оно того не стоило.

— И, что же мне теперь делать? Я же охотник, как без ружья-то?

— Не волнует. В Омской газете об этом предупреждение печатали. Выправишь разрешение, приходи в комендатуру, вернем обратно.

Забрали мою винтовку,и почему-то даже не поинтересовались на счет патронов, и тем более моего имени. Впрочем, и так было понятно, что до комендатуры карабин не доберется. Хорошо хоть ограничились только этим, даже не стали интересоваться, что у меня в вещах. Наверное, сильно обрадовались. Во всяком случае, исчезли с моего поля зрения, достаточно быстро. Я же, постарался тож,е как можно быстрее уехать с этой улочки, а то еще вернутся, не дай бог, кто-то решит, что с меня можно еще, что-то поиметь. У какого-то встреченного мужичка, в форменной тужурке железнодорожника, спросил, как добраться до вокзала. Тот вначале заикнулся было, а после сказал, что направляется именно туда.

— Подвезешь, покажу. — Разумеется предложил присесть, и достаточно быстро оказался на примыкающей к вокзалу улочке. На самой привокзальной площади было не протолкнуться. Здесь находилась и толпа отъезжающих, и развернулся стихийный вещевой рынок, где продавали какие-то вещи, раздавались крики лоточников, шум торговцев, а изредка крик, возвещающий о том, что кого-то ограбили. Следом за этим раздавались трели свистков, и привокзальная толпа, на какой-тот момент расступалась, толи давая место стражам правопорядка настичь вора, толи наоборот воришке убежать от преследования. После чего все возвращалось на круги своя, и продолжалось как ни в чем не бывало.

Остановившись подле дороги, я вытащил со дна саней свой чемоданчик, накинул за плечи свой вещмешок, и только собирался попрощаться с лошадкой и отправиться в сторону вокзала, как вдруг заметил лежащий на дне повозки уголок какого-то ящика. Удивленно взглянул на свой чемодан, вспоминая, что всю дорогу, мне что-то мешало, нормально вытянуться в санях. Вообще-то я думал, что это мой чемодан, но вдруг оказалось, что здесь имеется кое-что еще.

Склонившись над находкой, отстегнул запоры, и слегка приподняв крышку, буквально обомлел. Сразу же вспомнился первый день, когда я увидел мичмана. Ведь, когда я еще находился на обрыве над заимкой, прекрасно видел, как тот волоком тащил к саням один из ящиков, и переваливал его через борт. Второй-то ящик, я сбросил в подвал, а о первом просто забыл. Позже, когда наваливал в сани сено, как-то не обратил на это внимания. К тому же предполагая, долгую дорогу, решил, что чем больше сена, там теплее мне, да и савраске будет что пожевать. И вдруг сейчас увидел ящик полный золотых слитков. Какой в нем вес я не знаю, вряд ли те самые пять пудов, но то что он тяжел я понял сразу. И что мне теперь с этим делать?

И взять я его не мог, и оставлять здесь, тоже было как-то жалко, жаба так и нашептывала на ухо, что оставлять его здесь преступная халатность. Но и терять время, на то, чтобы куда-то его перепрятать, тоже не хотелось. Да и куда я его мог спрятать, по большому счету? Решив, пусть кому-то повезет, я чисто на автомате приоткрыл крышку ящика, и все-таки не удержавшись, обеими руками влез под крышку ящика и достав оттуда пару слитков, сунул их в карманы полушубка. Почему-то слитки показались мне не такими уж и тяжелыми, поэтому я повторил это действие еще раз. После чего закрыв ящик, привалил к этому месту побольше сена, чтобы не заметили ящик сразу, и поднявшись со своего места, вылез из саней. Подхватив чемодан, подошел к коняшке, и поблагодарил ее за приятное путешествие. После чего, достав из кармана кусок пиленого сахара, скормил его лошадке, судя по засверкавшим глазкам, та с удовольствием приняла угощение, и даже потянулась опять к моей руке.

Погладив лошадку по голове, развернулся и направился к вокзалу. Как оказалось, пассажирские поезда сейчас вполне привычное явление. Правда в день проходит всего три-четыре поезда в обе стороны, отдавая предпочтение товарным составам, но так или иначе они имеются и на них можно даже приобрести билет. Ближайший поезд, который должен отправиться через час, уже подан на первый путь, и на все билеты одна цена. Заодно узнал и о том, почему именно так. Как оказалось, восемнадцатого декабря 1918 года, вышел декрет, в котором было сказано, что классификация вагонов, делящая их на четыре класса, отныне упраздняется. При этом вагоны третьего и четвертого класса, а также теплушки, и другие вагоны, переоборудованные для перевозки людей, приравниваются к общим вагонам дальнего следования. Для некоторого удобства пассажиров наркомату путей сообщения, предлагается дооборудовать, по мере возможности, вышеуказанные вагоны до уровня вагонов бывшего третьего класса. То есть добавить лежанки, и по возможности отопление.

На стене вокзала в стеклянной рамочке висел декрет, который рассказывал именно об этом. Мне показалось это достаточно интересным, да и времени еще было полно, и я встав возле него зачитался, и вот что из этого вынес: