Командарм, то есть, цзунгуан Лэ Чангпу, стоял рядом с ваном Цзоу и с ничего выражающим выражением лица смотрел на поле боя.
Уже рассвело, утреннее солнышко освещает последствия ночной бойни и эта картина вызывает диссонанс. Утренняя прохлада, роса на трупах, пар, исходящий от недавно горевшей земли, запёкшаяся кровь, щебетание птиц, колыхание кустов и травы — выглядит как нечто непротиворечивое и сочетаемое…
— Мы победили, — с философским выражением лица произносит цзунгуан Лэ.
Выглядит так, будто всю битву ел канапе с зелёным перцем и говном.
Он старый, но, как говорят, самый опытный командир из тех, кто сумел пережить Судные дни.
Мне он не очень нравится, потому что слишком дохуя думает. Вот бывают такие люди, которые себе на уме. Думать, конечно, надо, но не так, чтобы весь твой болезненный мыслительный процесс пролетал у тебя в глазах бегущей строкой.
Понимаю, что его очень сильно ебёт то, что он творил под дурманом, но кому сейчас легко⁈
Каждый солдат в армии вана имеет жестокую психотравму — ощущение невинной крови на руках не смыть никаким отбеливателем. Здесь таких десятки тысяч — ты не особенный, просто прими это.
Но нет, ходит, блядь, со страдальческим выражением лица, оскорблённая и раненая мисс мира…
— Ага, — киваю я.
— Это было блестяще, — улыбнулся ван.
— Я знаю, — ответил я, но внутренне не согласился с этим утверждением.
Кровососы гибли, как пшеничные колоски под бритвенно-острой косой — они не знали, на что подписались. Но если бы я убивал только их…
Смутные воспоминания о прошедшей бойне проясняются, и я осознаю, что убил многие сотни солдат. Зарубил, сжёг, заморозил, раздавил, погрузил под землю…
Гнев — это сила.
— Что дальше? — поинтересовался Реншу.
— Как всегда — соберём трофеи, добьём недобитков, всех похороним, а затем пойдём домой, — пожал я плечами. — Нужно посчитать потери.
У меня ощущение, что сегодня мы положили большую часть их армии.
Армия провинции Юньжи жестоко выебана, как в лучших немецких порнофильмах.
«Порнофильмы, ха-ха…» — подумал я. — «Да-а-айте мне белые крылья, я…»
*60-й день юся, провинция Тея, поле боя у деревни Синъян *
— Это потрясающе!!! — выпучив глаза в изумлении, выкрикнул ван.
Лэ Чангпу же не разделял его восторга.
Орудия, сделанные юся, стреляли быстро и практически в упор. Они обильно сеяли смерть в строю противника, но Чангпу не был рад этому — всякое оружие можно обратить против его создателя.
В следующей битве у врага будет что-то такое же. Так всегда происходит — стоит у кого-то появиться чему-то новому, как это очень быстро появляется в армиях других ванов.
Он сражается долгих двадцать семь лет — пусть они прошли под дурманом, но дурман лишь подавляет волю. Он не стирает воспоминания. К сожалению.
«Как бы я хотел забыть…» — с горечью подумал Чангпу.
Битва продолжалась, но вмешательства не требовалось — армия стояла на месте, а враг приближался, теряя сотни людей за залп.
Потом началась перестрелка пехотинцев, но превосходство в огневой мощи было на стороне армии вана Цзоу — враг просто не может быстро заполнить пробелы в строю.
Изначально Чангпу хотел, чтобы кавалерия ударила сразу после первого залпа полевых орудий, чтобы обескуражить врага и быстро разгромить его, но потом всё обдумал и решил, что это неоправданный риск. Лучше прислушаться к совету юся и, как следует, выпотрошить пехоту врага картечью.