— ОГОНЬ!!! — раздалась команда сотника.
Джен уже в третьей шеренге — пули собрали свой кровавый урожай.
«Я близко…» — будто бы услышал он среди жужжания пуль шёпот смерти. — «Очень близко…»
Вражеское орудие попало в строй. Ядро срезало четверых — разорвало тела и выбила души. Они легли на примятую траву грудами мёртвой плоти. Джен вытер со щеки кровь…
Срочное перестроение — брешь нужно закрыть. Джен во втором ряду. Пора стрелять.
Они продолжили движение. Враги шли на них и улыбались. Но улыбки у них не глупые, а зловещие.
Вражеские солдаты не боятся, они уверены, что сражаются за благое дело — так им сказали их командиры. И лишь когда морок сойдёт с них, когда они осознают, что ранены и скоро умрут, ясность сознания вернётся к ним. В последний раз…
— ОГОНЬ!!! — выкрикнул десятник Чу.
Это может значить лишь две вещи. Либо сотник Люй убит, либо тяжело ранен.
Джен выстрелил в сторону врага и начал перезаряжать мушкет.
Пальцы не слушались, дрожали и двигались очень неточно. Но подсумок с готовыми патронами почти не оставлял места для оплошности. Джен вытащил патрон, откусил его основание, засыпал порох в ствол, скомкал бумагу, засунул пулю и утрамбовал их стальным шомполом.
Немного пороха на полку, взведение курка…
— ОГОНЬ!!! — проревел десятник Чу.
Выстрел.
Джен не знал, убил ли кого-нибудь, но это неважно. Важно стрелять, пока есть патроны и пока жив. Пока.
Тело слушалось всё хуже и хуже — страх сковывал его неспешно и последовательно.
После пятого выстрела он случайно выронил мушкет…
*39 день юся, провинция Тея, в полях*
— Огонь, блядь!!! — рявкнул я.
Пушки оглушительно грохнули. Батарею заволокло дымом, каменные ядра полетели куда-то в сторону противника, а до меня донёсся едкий запах сгоревшего пороха.
С этим вооружением я не смог поделать ничего. Из меня артиллерист, как из говна флорист. Вообще ничего не понимаю, хотя ввёл «бумажное заряжание» — каждый пороховой заряд содержится в бумажном стакане, натёртом воском. Но это было всё, что я придумал.
Сильно быстрее от этого артиллерия стрелять не стала, поэтому новшество считаю малозначимой хуйнёй.
Артиллеристы задвигались в темпе полночной лихорадки: зарядный быстро пробанил ствол, пороховой воткнул в ствол бумажный стакан, зарядный забил его шомполом, а затем подскочил снарядный и вкатил в ствол каменное ядро. После всего этого, пороховой насыпал в запальное отверстие пороховую мякоть.
Наводчик скорректировал прицел, велел остальному расчёту слегка повернуть орудие влево, а затем, когда все отбежали, поджёг заряд с помощью раскалённого кончика каминной кочерги. Ну, это я называю эту штуку каминной кочергой, а так, наверное, есть какое-то отдельное название.
Произошёл очередной выстрел, которому ответили остальные орудия батареи.
Впереди не видно нихрена, мне вообще непонятно, куда там наводился наводчик орудия, но похуй — видимо, знает что-то, чего не знаю я.
Армия вана шла навстречу врагу, стараясь сохранять строй, потому что это считается чем-то особенно важным для исхода боя.
Они тут воюют сплошным строем, который знает только одну команду — вперёд. Никаких манёвров, никакой тактики, хотя в допороховую эпоху подразделения маневрировали на поле сражения, в меру сил, конечно же.
Сейчас же считается, что лучше отдать исход битвы на откуп Небу — пусть оно укажет, у кого огневая мощь больше.
Но это лишь первая фаза сражения — как только в строю противника появится достаточно пробелов, в бой вступит кавалерия, которая начнёт вторую фазу, которая всё и решит.