«Приятно, сука, заниматься созидательной деятельностью…» — подумал я, прежде чем заснуть.
*21 день юся, провинция Тея, на тракте*
— Как так получилось, что тебе всего девятнадцать, а ты уже замужем? — спросил я у Лу.
Мы шли по торговому тракту, в уездный город Минчуань.
Тут их, как оказалось, просто дохуя, но Лу знает только о Минчуане, Цангуане, Юулине, Чисе. А столица провинции Тея — Наньхэ.
Местный главный пидарас, то есть, кровососущий байгуй, заседает в Наньхэ, но нам туда ещё слишком рано, потому что я вообще не знаю, чем дышит провинция и как тут дела. Лу тоже не в курсе, а это значит, что надо понюхать воздух, осмотреться, подумать…
Лучшее место для этого — уездный город Минчуань.
Вообще, Лу мне не особо нужна, но как-то жалко бросать её на произвол Пути, поэтому пусть походит со мной. Кушает она немного, мозги мне не массажирует, поэтому я не против её компании.
— Я вышла замуж в двенадцать, — пожала плечами девушка. — Как все.
— Ебать тут Ирак… — вздохнул я.
— Что за Ирак? — снова не вкурила Лу.
— Там, откуда я родом, в одной стране разрешили жениться на девятилетних девочках, — ответил я.
— Но зачем? — нахмурилась Лу. — Девятилетняя же даже не расцвела.
— Веришь или нет, но и выдавать девочку замуж в двенадцать лет — это пиздец как нездорово, — произнёс я. — Вы тут ебанутые все, как я посмотрю. Законный брак может быть только с восемнадцати лет. Ну или если по залёту, то с шестнадцати. И то, к этому интересному субъекту тоже будут вопросы, как он так спокойно трахнул шестнадцатилетку…
— Моя мать родила меня в тринадцать, — пожала плечами Лу.
— Ебанутые, — вздохнул я.
Слышал я, что на зонах очень любят педофилов и, в результате этой особенной любви, очко педофила становится таким же широким, как «ноздри» на новом поколении BMW 4-й серии…
Эх, четвёртая серия, блядь, хе-хе! Свинка Пеппа, ха-ха!
— А что ты знаешь о кровососах, Лулу? — спросил я.
— Я просила тебя не называть меня так, — поморщилась селянка. — И знаю я немного — только со слов Гуангли.
— Ну, он сказал что-нибудь полезное или интересное? — уточнил я. — Лулу.
Я заметил, что это имя её триггерит, поэтому подкалываю, чтобы она не уходила в себя слишком глубоко.
У неё, всё-таки, потеря близких и конец привычной жизни, поэтому слишком глубокие думки могут привести к непредсказуемым последствиям. И я выбрал самый дешёвый и безотказный способ «тормошить» её — раздражение доступными способами.
— Иди ты… — нахмурилась селянка. — Да, он сказал, что кровосос мог исчезать из виду и резал селян длинными когтями. А ещё он использовал кровь селян, чтобы пронзать ею тех, кто пытался напасть на него.
— М-хм… — хмыкнул я задумчиво. — Интересно девки пляшут…
— Ты странно разговариваешь, — неодобрительно покачала головой Лу.
Она не первая, кто это замечает, но тут дело понятное.
Я испытываю информационное голодание — в Храме я перекрывал его общением с ребятами из разных миров, а также многочисленными свитками. Но я провёл в лесу хуй его знает сколько времени, в компании кабанчика, которого завалил и пустил на мясо, поэтому сейчас вообще не фильтрую речь и несу хуйню напропалую.
Наверное, со временем, меня отпустит и я превращусь в загадочного Человека без имени, молчаливого и говорящего только тогда, когда без этого вообще никак, но сейчас…
— Ты привыкнешь, — пообещал я ей. — Если не помрёшь в процессе нашего жестокого и кровавого путешествия. Кстати, надо бы научить тебя пользоваться ружьём.