— Сергей Миронович наш главный союзник в этом деле. Без его поддержки и организаторского таланта мы бы не добились таких результатов. Он незаменим для дальнейшего развития экономических реформ.
Сталин медленно затянулся трубкой:
— Киров действительно ценный работник. Хотя иногда слишком самостоятельный в своих решениях.
В этих словах я почувствовал скрытое недовольство. Нужно действовать осторожно.
— Товарищ Сталин, самостоятельность и инициатива необходимые качества для руководителя такого уровня. Но Сергей Миронович всегда согласовывает с вами принципиальные решения.
— Конечно, конечно. Просто иногда у него появляются неожиданные идеи о развитии партийной демократии.
Эта фраза прозвучала тревожно. Я решил сменить тему:
— Товарищ Сталин, наши экономические успехи позволяют нам уделять больше внимания благосостоянию народа. Может быть, стоит подумать о расширении социальных программ? Это укрепило бы поддержку партии всеми слоями населения.
Сталин задумчиво покачал головой:
— Не все так просто, товарищ Краснов. Экономические успехи могут породить самодовольство и ослабление революционной бдительности. Нельзя забывать о классовой борьбе.
Я почувствовал, что идти по этому пути пока рано. Нужно подождать более подходящего момента.
— Безусловно, товарищ Сталин. Бдительность основа безопасности государства.
Встреча продолжалась еще полчаса. Мы обсуждали планы по развитию металлургии в Сибири, перспективы сотрудничества с Францией, проблемы транспорта. Покидая кремлевский кабинет, я понял, что работа по переубеждению Сталина будет долгой и деликатной.
Через неделю Мышкин принес первые результаты наблюдения за Николаевым.
— Леонид Иванович, наши люди установили слежку за объектом. Леонид Васильевич Николаев действительно недавно уволился из рабкрина. Причина — конфликт с руководством. Живет на окраине Ленинграда, в коммунальной квартире. Женат, есть маленький ребенок.
— Его психологическое состояние?
— Подавленное. Часто пьет, скандалит с женой. Ходят слухи о финансовых трудностях. Знакомые отмечают, что в последнее время стал замкнутым и раздражительным.
— Политические настроения?
— Неопределенные. Иногда ругает советскую власть, но не более чем обычный обыватель. Есть одна странность, он интересовался личностью товарища Кирова, расспрашивал знакомых о его деятельности.
Эта информация подтвердила мои худшие опасения. Николаев шел по пути, который должен привести его к покушению.
— Продолжайте наблюдение. И попытайтесь выяснить, нет ли у него связей с какими-либо оппозиционными группами.
— Слушаюсь, Леонид Иванович. Еще один момент, наши люди заметили, что за Николаевым может вести наблюдение еще кто-то. Возможно, официальные органы.
Эта новость была неожиданной. Значит, спецслужбы уже знали о Николаеве или что-то подозревали. Ситуация усложнялась.
— Выясните, кто еще интересуется этим человеком. Но действуйте крайне осторожно.
В октябре я решил провести в Ленинграде несколько дней под предлогом инспекции промышленных предприятий. На самом деле хотел лично оценить обстановку и поговорить с Кировым.
Сергей Миронович встретил меня на Московском вокзале. Он выглядел бодрым и энергичным, как всегда. За два года нашего сотрудничества мы стали не просто коллегами, но и друзьями.
— Леонид! Как дела в столице? Когда планируете визит на Кировский завод?
— Завтра утром, Сергей Миронович. А сегодня, если есть время, хотел бы с вами поговорить. По важному вопросу.
— Конечно. Поедем ко мне домой, поужинаем спокойно.
Дом Кирова располагался в центре города, недалеко от Смольного. Уютная квартира с высокими потолками и старинной мебелью создавала атмосферу домашнего тепла.