– Уверен, – опускаю голову, провожу по волосам против роста волос ладонью, – ты только с загсом помоги. Нельзя, чтобы Инна что-нибудь поняла. С датами в документах и прочее.
– Не поймёт, – брат встаёт с капота своей тачки, сжимает мое плечо ладонью. – Влад, ты в порядке?
–Да, нормально, – отвечаю на автомате.
– Может, стоит ей просто заплатить? За бабки сейчас…
– Не прокатит за бабки.
Блядь, я Инну за месяц, пока у неё зависал, вдоль и поперёк изучил. Правильная принципиальная идеалистка. Уже миллион раз пожалел, что вписал её в свою схему.
Все мои активы и имущество после смерти переходят жене. Не Матвею, так он остаётся не при делах. Молоту с него взять нечего.
Мне нужны всего лишь Инкины оригинальные подписи на бумагах. Пара убедительных фотографий, где мы вместе, чтобы подтвердить брак. Новость о том, что перед смертью я женился и все на супругу переписал, появится, когда мы с Инной уже будем на Арубе.
Там во время медового месяца, как она будет считать, я придумаю, как уговорить её подписать вторую часть документов, по которым она передаёт все, что получила в браке Владу Озерову, совершенного новому по всем бумагам для закона и общества человеку. Мужчине, который родился в семье эмигрантов из России и всю жизнь прожил в Панаме.
Там же правду придётся частично раскрыть или придумать какое-то новое вранье, потому как возвращаться Инне домой будет нельзя.
Господи, я заглажу свою вину, куплю ей дом и какой-нибудь прибыльный бизнес на Арубе. Океан, пляж, солнце – рай для любого соотечественника.
«Она тебя будет ненавидеть, придурок. Никогда не простит».
– Распишись в «Центральном», фотки сделает проверенный фотограф. Мы с Инесской будем свидетелями.
– Что? – мотаю головой. – Ты Инессе правду сказал?
– Пришлось, когда она решила взять на себя все обязанности по твоим похоронам. Я решил, что ты все равно когда-нибудь всплыть живым можешь. Если Инесса узнает, что я ее обманул, и она над бомжом в твоём гробу горевала, мне пиздец, – брат оттянул галстук, – поэтому я ей в общих чертах все рассказал. Ты не переживай, она могила, в хорошем смысле этого слова.
– Свадьба фиктивная, незачем семью звать. – Выбрасываю истлевший окурок и подкуриваю новую сигарету.
– Мы придем, семья есть семья. Мой батя этого не понимал никогда, я до определенного момента тоже. Мы без хвоста будем, не переживай, – Матвей цокает, – Арс говорил, Инка твоя огонь.
– И что это значит?
– Судя по тому, как ты выглядишь сейчас, не таким и фиктивным ваш брак будет.
– Она меня не простит.
– Женщины и не такое прощают, – он жмет плечами, – уж поверь моему опыту.
До дома Инны добираюсь на автопилоте. Она уже должна прийти с работы. Мне надо как-то натянуть на свое продажное еблище улыбку и пойти сделать это.
Поднимаюсь по ступенькам пешком, открываю дверь квартиры своим ключом. Под мышкой букет цветов.
– Инна? – сбрасываю с ног кроссы. В два шага оказываюсь на кухне, где горит свет. – Что случилось, детка? – моя бледная малышка сидит на стуле, подобрав под себя ноги, и почти не дышит. В глазах слезы.
– Я пришла, а тебя нет.
– Давно?
– В обед. И позвонить тебе некуда, – ее плечики вздымаются от судорожного вдоха.
– А почему ты раньше пришла? Проблемы на работе? Тебе плохо? – Кладу букет на стол, взволнованно осматривая малышку. Она в своём офисном костюме, так и не переоделась.
– Нет, соскучилась, – Инна прикрывает ладонью глаза. – Я подумала, ты ушёл. Совсем.
– Глупости, – оседаю на пол рядом с ее стулом. Обнимаю колени, кладу на них голову.