Род встал, и подойдя к Мишке положил ему руку на плечо:
— Ты Михаил, не боись! Странно конечно это всё, и как оно выйдет я тебе сказать к сожалению не могу. Акливион слишком уж пресыщен Силой, и её влияние на мир велико. Но побороться за сохранение своей сущности тебе всё же придётся думаю.
— А если что-то пойдёт не так, и меня прежнего не станет?
— Тогда ты отправишься на Суд в Светлые Чертоги. — буднично констатировал бог. — И если будешь достоин, то останешься в Велиграде, ждать перерождения.
«А я ещё на свою судьбу пеняю… Вот уж у кого проблема, всем проблемам проблема. Все любят говорить, что выбор есть всегда. Но что это за выбор, когда ты загнан в угол!?»
Мишка тоскливо окинул взором комнату. Задержался на секунду взирая на дверь ведущую в их с Айрой комнату. А потом махнул рукой:
— Ну, начали что ль! Что мне делать? Может раздеться? — посмотрел он на бога.
Род взял в руки посох:
— Раздеваться нет нужды в этом деле. Ляг на стол! — указал он рукой.
Мишка без суеты разулся и прилёг. Род отодвинул лавку подальше от стола, и подойдя вплотную к лежащему с руками по швам кузнецу, вскинул руки, сдвигая широкие рукава к локтям. Держа в правой руке посох, он расположил его в длину над телом Михаила. Свободную же руку он положил ему на грудь.
— Готов? — спросил Род, заглянув в лицо кузнецу.
Мишка потея в три ручья, только молча кивнул.
— Хорошо. Закрой очи.
Сперва ничего не происходило. Род замер статуей и словно заснул.
Как вдруг, мой маячок внутри дрогнул от начинающей собераться в этой маленькой комнатушке Силы! Нечто схожее я чувствовал, когда Разнак начал кастовать заклинание над Хатой. Только там читалась грубость и в буквальном смысле желание выдавить магические потоки досуха. Тут же всё было наоборот! Сила размеренно и плавно вливалась в творимую Родом ворожбу, без неприятных эмманаций раскидываемых вокруг. Она текла словно степенная река, что впадает в море. Посох в руке бога начал светиться мягким белым светом, насыщаясь всё больше и больше. Странным образом это яркое сияние совсем не резало глаза, а наоборот, притягивало к себе взор, наполняя разум спокойствием и чистотой мысли.
«Лишь бы никто не зашёл сейчас.» — мелькнула у меня мысль.
А между тем, Род оторвал руку от груди Мишки и принялся тянуть белёсое свечение прямо с посоха. Сияние стало формироваться в волокна, которые Род, виртуозно перебирая пальцами одной руки, скрутил в небольшой шарик.
— Сын мой… Очнись! — сказав это, Род осторожно положил сияющий шарик на грудь Михаила и накрыл его ладонью.
Секунду спустя тело Мишки вдруг приподнялось над столом! Движения его одежды и конечностей выглядели будто бы он находится в воде или в космосе, в невесомости. Род протянул руку под голову Михаила и придерживая его за затылок, немного приподнял, заглянув ему в лицо:
— Сварог!
Стоило Роду произнести имя древнего бога, как глаза моего земляка (или уже нет!?) в тоже мгновение распахнулись…
«Род всемогущий!»
Большие, глубоко чёрные, с яркими сияющими вкраплениями разноцветных искорок, словно звёзды в космосе глаза, взирали на нас с Родом. Но если при виде бога лицо Михаила было спокойным, то едва взглянув на меня, сразу нахмурилось.
Очнувшийся в теле Мишки бог, продолжая парить над столом, занял сидячее положение, если можно так сказать.
Род отступился от него:
— Здравия тебе, сын мой!
— Отец!? — глубоким голосом и с ноткой удивления произнёс Сварог. — Что происходит? Я чувствую, что мы не в Мидгарде! И кто этот смертный, что пялится на меня?
«Кто? Я? С чего бы это… И ничё я не пялюсь! Что я, богов не видел что ли…»
— О нём потом, — махнул на меня Род. — Сейчас меня интересует другой смертный, в теле которого ты спал.
Сварог на время завис прикрыв глаза, а потом снова распахнул их, заставляя меня…