— Угу.
«Угу!… Тоже мне, филин б#я.»
С ворчливой натурой Варгона мне попервой было сложно уживаться, как бы я не старался. Впрочем наверное как и ему со мной. Но в одном Варгон решительно стоял на своём — эксплуатировать всех и вся на нужды рода Фортхай! Однажды он даже заявил, что кабы не запрет на прямое рабство, то можно было бы и придумать чего. На что от меня получил такую тираду нравоучения по этому поводу, что даже извечный вождь пролетариата изумился бы в тот момент. Больше мы тему рабства не трогали.
Но сейчас всё было настолько сложно в моём туримасе, и с людьми, и с деньгами, что я честно говоря был растерян. В голове крутился только один вопрос — как? Каким образом в роду пришло всё вот… Вот в это всё! Если бы я не явился в этот мир на место Янко Фортхая, то этому роду пришёл бы конец уже к следующей зиме! А то может быть и раньше. Слава Роду, со всей суеты на сегодняшний день у меня уже было отложено пятьсот золотков налога. Освоив наконец через пень да колоду письменность, я внимательно изучил налоговый список который мне ещё в первые дни вручил Корэл Салас. Выходило, что я мог выдать налог либо товаром, либо деньгой. Товаров получалось в сумме на целый обоз, навроде того, что я свозил в Арнагейт. Учитывая что его собирали едва ли не с пол года всем скопом, то нехило выходит!
Распрощавшись с Варгоном, я уже было направился к дому, как вдруг ухо уловило пение знакомой песни гномов. Обогнув пару подворий, я вышел на небольшой пустырь посреди которого стояло на скорую руку сварганенное жилище тангоров, прибывших со мной недавно в город. Сквозь щели закрытых ставен крохотных окошек на улицу лился жёлтый свет. Песня лилась изнутри общежития тангоров.
Подойдя к двери в сгущающихся сумерках, я как можно громче постучал, хотя это сложно сделать, учитывая что само здание было сколочено из толстенных сосновых брёвен. Однако меня по всей видимости услышали всё-таки. Песня тут же оборвалась и через секунду из-за двери раздался грубый тангорский голос:
— Кто там?
«Почтальон Печкин блин!…»
— Анай Янко.
Послышались звуки отпираемого засова и когда дверь открылась, меня буквально обволокло дымом душистого табака, с примесью перегара и запаха хвои. На пороге стоял Дайен. Он удивлённо раскрыл глаза и суетливо оглянулся на притихших тангоров.
— Господин?… Ох! Входите пожалуйста! — он сделал шаг в сторону, приглошая рукой войти.
Едва я шагнул через порог, как тангоры поспешили встать и сдержанно, без раболепия, но со всем уважением поклониться. Среди них я увидел и раскрасневшегося Каменюку, который сперва совсем затерялся на фоне похожих друг на друга, сугубо для моего восприятия глазом, бородачей. На что обратил внимание, так это то, что среди собравшихся не было тех тангоров, которых Судольф оставил у меня в заложниках.
— Вечер в хату, товарищи тангоры! — поздоровался я, скидывая тяжёлый плащ и вешая его на сучок торчащий из бревна под самым потолком.
Тангоры вразнобой поздоровались кто как мог, на разный лад, а я быстро окинул взглядом помещение изнутри.
«А молодцы коротышки! За день сваяли своими руками! Мужики, насколько я знаю, им только брёвна подвозили на санях. По сути коробка вышла обычная, только с трубой, но всё ж таки не на улице.»
Вся честная компания тесно сидела вокруг корявого стола. Кто на пеньках, кто на доске, кинутой на пару чурок. На столе лежала скудная еда и крынка с узеньким горлышком понятного содержания. Но чтобы кто-то из них был пьян вдрызг, видно небыло.
— Вы по делу к нам, господин анай? Али так, проведать? — немного растерянно спросил Дайен.
— И то, и другое разом. — ответил я, присаживаясь на пенёк, который мне услужливо освободил один из тангоров.
Ловя на себе пристальное взгляды, я как-то почувствовал себя неуютно в тесном окружении этих бородатых крепышей. В воздухе витала определённо понятная с их стороны напряжённость. За каким таким «делом» пожаловал анай?
«Так разговора не выйдет!»
— Мастер Каменюка! — выудил я взором из толпы своего рыжебородого друга. — А найдётся ли и мне рюмочку? Зуб даю, своим землякам ты поставил лучший снак из своих запасов.
Айтэн торопливо достал из мешка у себя под ногами рюмаху и передал по кругу мне, после чего пододвинул в мою сторону крынку:
— Дайен, плесни-ка господину анаю!…
— Наливайте все, ну! Чего сидите, товарищи тангоры!? — с улыбкой замахал я рукой над столом. — То песни пели, а то хмурые все как на поминках, ей богу!
Дайен налил мне доверху и тут же пустил тару по кругу. Тангоры оживились, загомонили, на суровых лицах замелькали сдержанные улыбки.
Едва все взялись за рюмки и кружки, я поднял свою и жестом попросил тишины:
— Тангоры! — начал я, и все притихли. — Перво-наперво я хочу поприветствовать вас в моём городе! — тангоры дружно закивали, потрясая бородами. — Даю вам слово, что пока вы живёте здесь честь по чести, никто не будет принижать ваш народ, что бы там ни случилось между людьми и тангорами в прошлом! — тангоры загомонили пуще прежнего и затопали ногами. — Но самое важное, я бы хотел выпить за тех, кто доблестно сражался с волками, и за вашего павшего в бою товарища! За Гринду, да одарит Айданун его почестями! — сказав последнее, я махнул горькую не чёкаясь и занюхал рукавом.
Тангоры замерли в тишине, перебрасываясь между собой растерянными взглядами.
Я посмотрел на них:
— Пейте про его честь, тангоры! Ваш друг, умер как воин!