- А почему нет? Это святотатство? Если все увенчается успехом - то вы всего лишь поспешили, и никто не осудит вас за эту ошибку, наоборот, в историю вы попадете как прозорливый вельможа, первым признавший истинного короля. Если все пойдет иначе - меня все равно либо вздернут, либо иначе казнят. Туда же пойдет и ночь в королевской опочивальне. Но я хотя бы хоть раз в жизни посплю, как король!
Королевская опочивальня находилась в глубине дворца. Туда вел длинный и широкий коридор, потом - резкий тупиковый поворот. В нормальное время, видимо, возле дверей стояла стража, сейчас никого не было. Мажордом распахнул створки.
- Ну что же, Марк, вот ваша комната. Будем надеяться, что ваши притязания на трон - не пустой звук, и мне не придется краснеть за свое решение.
- Благодарю вас. Если меня завтра утром кто-нибудь разбудит с рассветом - я ему буду очень благодарен.
Мажордом поклонился.
А Марк, оставшись один в огромной спальне, даже закрутил шеей, пытаясь если не разглядеть, то хоть почувствовать этого невидимого, но невероятно сильного помощника. В реальности которого в данный момент не сомневался.
Вот расскажи ему кто-нибудь ещё вчера: "Приходишь во дворец. Говоришь: "Я ваш будущий владыка и повелитель". И тебя почти без разговоров впускают, и даже выдают ключи (ну, фигурально выражаясь) от королевских апартаментов." Не поверил бы! В морду плюнул! Рассмеялся бы в лицо!
Марк разглядывал помещение, распахивал и выглядывал в окна, брал и трогал предметы на столе, полочках, стенах... И не верил. Не верил тому, что это - случилось. Он - здесь! Как? Почему?
Неужели только потому, что он пошел - и сделал? Неужели это так просто? Неужели и все остальное делается точно так же? Просто идешь и - делаешь?
Главное - не сворачивать! - говорил Чеширский Кот. Ох, как же был прав математик Чарлз Лутвидж Доджсон!
"Интересно, а покормят меня или нет?" - вяло подумал Марк и отправился на кухню.
Которую для начала надо было найти.
А потом у него было много времени для размышления и анализа собственных ощущений. В чем именно состояла разница - в том что у него не было и тени сомнения? Или в том, что он об этих сомнениях не задумывался? Или в том, что ночевка для него была так важна, а еда - не так?
Кормить его не стали. Со скандалом, с киданием блюд об пол. Нет, и все. Хоть увольняй, хоть казни. Повар наотрез отказался хоть ломоть уделить проходимцу, пусть он даже и брат короля. Вот по приказу от короля или хотя бы от мажордома - сколько угодно. А он тут не святой, чтобы каждого кормить, и если на кухню будут толпами ломиться всякие прохиндеи - то никакого порядка не будет. Нет, и все!
Марк ушел, обалдело крутя головой. Такая наглость и принципиальность заслуживали уважения. Тем более, что святость кухни была для него не пустым звуком.
А брюхо... Переживет! Не первый раз, действительно.
Спать в королевской кровати оказалось неудобно и непривычно. всё-таки лесной комфорт впечатался в бока и спину, и в середине ночи Марк принял разумное решение перебазироваться на пол. Где и проспал, если не сладко, то хотя бы привычно. На стук в дверь бодренько вскочив и крикнув, что уже проснулся.
Королевская жизнь начинала ему нравиться. Молодой слуга принес тазик, кувшин теплой воды и полотенце. Удобно!
Завтрак ему подали, видимо, мажордом тоже был наслышан о вчерашнем скандале и сделал свой вывод из этого. Марку он не сказал ни единого слова. Но сам факт наличия завтрака наводил на размышления.
Выходя из королевской спальни и направляясь в зал для переговоров с правящей оппозицией, Марк наткнулся на кого-то из вчерашних лиц. Тот застыл, глядя на выходящего Марка, а потом накинулся на него чуть ли не с кулаками.
- Как ты посмел! Да кто тебя пустил!
Марк посмотрел на пышущего праведным гневом вельможу.
- А, собственно, почему вы так разгневаны?
- Ты не имеешь права сюда даже заходить?
- Это какой-то закон? Есть закон, запрещающий кандидату в короли ночевать во дворце?
- Нет, но ты не имеешь права!
- Почему? Если только потому, что это не нравится лично вам - так можете и оставаться со своим мнением. А мне - нравится!
И пошел дальше.
Зайдя в тронный зал Марк понял, что входит в него последний раз в жизни. Он не смог бы внятно описать причины подобных ощущений, но уверенность была такая, что живот скрутило спазмом.
Умирать не хотелось.