КГБ СССР. 1954–1991: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ОУН активно сотрудничала с германской военной разведкой – абвером, а ее руководитель А. Мельник являлся агентом абвера под псевдонимом «Консул-1». В 1941–1945 гг. ОУН также сотрудничала с германскими оккупационными властями на территории Украины, а в 1943 г. ею была сформирована, обучена и вооружена Украинская повстанческая армия (УПА). Многие активисты ОУН и УПА в 1944 г. отступили вместе с германскими войсками, однако на территории Украины ими было оставлено разветвленное подполье, продолжавшее вооруженную борьбу вплоть до начала 50-х годов.

Многие бежавшие с оккупантами активисты ОУН осели как в странах Европы, так и в США, Канаде и Австралии. В послевоенный период ОУН сотрудничала с разведслужбами США, Великобритании и ФРГ в проведении разведывательно-подрывной деятельности против СССР[84].

«Направляя антисоветские эмигрантские организации на борьбу против СССР и стран народной демократии, – продолжал И.А. Серов, – американская разведка затрачивает огромные средства на их содержание. Как известно, США ежегодно ассигнуют более 100 млн долларов для подрывной деятельности против социалистических стран.

За последние три года органами госбезопасности при активной помощи советского народа были пойманы на советской территории десятки шпионов, проникавших нелегальным путем (морем, воздухом, через сухопутные границы), у которых были изъяты радиостанции, оружие, фотоаппараты, средства тайнописи, яды, фиктивные документы и значительные суммы советских денег и иностранной валюты. По изъятым у этих шпионов документам и по их личным показаниям, а также по материалам, полученным нами из других источников, видно, что разведки капиталистических государств всеми силами стремятся добывать сведения о наших вооруженных силах, о новой технике и достижениях советской науки, пытаются проникнуть в важные промышленные центры страны и объекты оборонного значения и атомной промышленности».

Здесь нам представляется уместным привести фрагменты выступления заместителя директора ЦРУ Дэвида Коэна перед старшекурсниками Корнелльского университета (Итака, штат Нью-Йорк) в начале сентября 2015 г. В нем он подчеркивал, что «агентурная разведка всегда была сердцем деятельности ЦРУ. Технические средства разведки не являются столь же эффективными, поскольку они не в состоянии предугадать намерения человека или правительств».

«Если смотреть в будущее, – констатировал Дэвид Коэн, – то остается мало сомнений в том, что агентурная разведка будет продолжать играть главную роль в раскрытии планов, мотивов действий, намерений и возможностей растущего множества наших государственных и негосударственных противников. На самом деле значение агентурной разведки в процессе сбора разведывательных данных различными методами будет только расти»[85].

Наряду с заброской специально обученной агентуры на территорию Советского Союза, говорилось далее в цитировавшейся записке председателя КГБ в ЦК КПСС, «вражеские разведки принимают активные меры к сбору разведывательных данных через своих разведчиков, прибывающих в СССР под видом дипломатов, туристов и членов различных делегаций.

В этих целях они используют не только поездки по стране, но и новейшую технику, рассчитанную на добычу секретных данных большой государственной важности…

С тем, чтобы сорвать разведывательные планы противника, органы госбезопасности принимают необходимые меры к пресечению шпионской деятельности вражеских разведчиков, а также к выдворению из СССР дипломатов-разведчиков.

Организуя подрывную работу против Советского Союза, американская разведка рассчитывает на использование отдельных вражеских элементов внутри нашей страны и создание с их помощью антисоветского подполья.

Органы госбезопасности за последние три года вскрыли ряд антисоветских групп, проводивших подрывную работу и поддерживавших связь с некоторыми иностранными посольствами в Москве.

В условиях обострения международной обстановки и разгула реакции в странах империализма, оживления антинародной деятельности контрреволюционных элементов в некоторых странах народной демократии, капиталистические разведки усилили враждебную деятельность против Советского Союза, широко используя в этих целях все имеющиеся у них возможности, в том числе и разного рода шпионско-эмигрантские центры.

Под воздействием международной реакции жалкие остатки антисоветских элементов в нашей стране кое-где пытаются поднять голову, используя в своих гнусных целях имеющиеся еще трудности и недостатки, возводят клевету на политику партии и правительства, распространяют провокационные слухи.

Имеющиеся в органах госбезопасности материалы свидетельствуют о том, что разведки империалистических государств, наряду с усилением шпионско-диверсионной деятельности, развернули бешенную пропаганду против основ политического строя в СССР и странах народной демократии»[86].

Прервем здесь цитирование этого исторического документа для одного необходимого замечания по его дальнейшему содержанию.

Следует отметить, что определенные объективные основания для подобной пропаганды действительно имелись. И содержались они, в частности, и в докладе Н.С. Хрущева делегатам XX съезда КПСС, содержание которого стало широко известно как в нашей стране, так и за рубежом.

Продолжим, однако, цитирование прерванной нами записки Серова в ЦК КПСС: «Враждебные действия и враждебная пропаганда разведок капиталистических государств вызвали надежду на восстановление капиталистического строя у скрытых врагов социализма, которые после венгерских событий несколько оживились и активизировали свою деятельность.

Особую активность проявляют бывшие участники троцкистско-националистических и других враждебных организаций, а также отдельные антисоветские элементы, которые ведут работу против партии, используя в этих целях неустойчивых и политически незрелых лиц из числа рабочих, интеллигенции, молодежи, призывая их к борьбе против советской власти.

Оживлению антисоветской деятельности после венгерских событий в значительной мере способствовали вражеские элементы из числа лиц, возвратившихся из мест заключения, отбывавших наказание за контрреволюционные преступления. Эти лица пытаются группировать вокруг себя политически неустойчивых граждан с целью привлечения их к враждебной подрывной работе.

Органы госбезопасности с помощью партийных, комсомольских и профсоюзных организаций бдительно следят за происками враждебных элементов и, в соответствии с законами советской власти, своевременно пресекают их преступные действия»[87].

Может показаться парадоксальным, что, как отмечал публикатор мемуаров Серова А.Е. Хинштейн, «именно в период «оттепели» масштаб политических репрессий последовательно нарастал: только в 1957–1958 гг. «за антисоветскую агитацию и пропаганду» было осуждено 3380 человек»[88].

Однако, согласно справке 5-го управления КГБ СССР от 4 марта 1988 г., за антисоветскую агитацию и пропаганду в 1956–1958 гг. было осуждено 3764 человека. Для сравнения отметим, что при председателе КГБ СССР А.Н. Шелепине (1959–1961 гг.) за эти же преступления были осуждены 1119 человек, при В.Е. Семичастном (1962–1967 гг.) – 913 человек. При Ю.В. Андропове (1967–1982 гг.) по ст. 70 и 190.1 УК РСФСР были осуждены 1353 человека[89].

Еще одним важным международным событием стал VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов, проходивший в Москве с 28 июля по 11 августа 1957 г. Он стал первым крупным международным общественно-политическим мероприятием в столице Советского Союза через 12 лет после Победы в Великой Отечественной войне и в канун сорокалетия Великой Октябрьской социалистической революции. Его девизом были избраны слова «За мир и дружбу».

Разумеется, советское руководство стремилось использовать проведение фестиваля для демонстрации преимуществ социализма и достижений СССР в преодолении разрушений самой кровопролитной войны в истории человечества. При этом руководство страны также стремилось избежать каких-либо непредвиденных чрезвычайных ситуаций, способных нанести урон международному авторитету и престижу СССР. В том числе исключить возможность осуществления каких-либо экстремистских или террористических действий, а равно проведение иностранными спецслужбами каких-либо разведывательно-подрывных акций.

Основным ответственным за подготовку проведения фестиваля являлся первый секретарь Всесоюзного Ленинского коммунистического союза молодежи А.Н. Шелепин[90]. Его заместитель и будущий председатель КГБ В.Е. Семичастный вспоминал: «Никаких правительственных комиссий по его подготовке и проведению тогда не создавали – все решал ЦК ВЛКСМ. Был только оргкомитет во главе с А.Н. Шелепиным, и все министры, которые были нам нужны, являлись по первому требованию. Таков был авторитет комсомола»[91].

Ожидалось участие в фестивале молодежных делегаций из многих стран мира, в том числе 25 тысяч участников из капиталистических государств. В итоге в Москве 34 тысячи иностранных гостей представляли 131 государство мира.

В ориентировке начальника столичного управления КГБ В.С. Белоконева подчиненным городским и районным отделам указывалось, что нашло подтверждение впоследствии, что контакты с советскими гражданами могут быть использованы иностранными спецслужбами для «восстановления связей с их старой агентурой, для попыток склонения отдельных неустойчивых в морально-политическом отношении лиц к шпионской работе, а также путем организации различных провокаций в какой-то мере подорвать авторитет и политическое значение фестиваля. Пользуясь широким общением с советской молодежью, иностранные разведки и их агентура будут проявлять интерес к воинским частям и режимным объектам Московской области, а также быту и трудовой деятельности советских граждан». В этой связи от всего оперативного состава требовалось «активизировать контрразведывательную работу по всем направлениям деятельности»[92].

Впоследствии, многие делегаты фестиваля рассказывали, что зарубежные СМИ пытались дискредитировать проведение фестиваля в Москве, запугивали его потенциальных участников разного рода вымыслами и небылицами об СССР.

Других же делегатов зарубежные организации просили собирать «впечатления о пребывании в СССР», акцентируя внимание на разного рода недостатках как в организации размещения гостей и проведении фестивальных мероприятий, так и в жизни самой столицы Советского Союза.

Московские чекисты пресекли попытку двух участников фестиваля из ФРГ снять по заданию антисоветских организаций (НТС и радио «Освобождение») провокационный фильм, направленный на дискредитацию фестиваля.

[84] ОУН и УПА см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов. Сборник документов. Т. 1–3. М., 1995–2004; Хлобустов О.М. За «самостийную соборную державу»: террор и коллаборация в арсенале украинских националистов // Журнал российских и восточноевропейских исторических исследований. 2020. № 4. С. 194–226.

[85] Иванов В. Что ждет парней с «виргинской фермы» // Независимое военное обозрение. 2015. № 36.

[86] Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003. С. 690–691.

[87] РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 224. Л. 58–68.

[88] Серов И.А. Записки из чемодана… С. 462.

[89] Справка 5-го управления КГБ СССР № 5/5—167 от 4 марта 1988 г. Архив Президента Российской Федерации. Ф. 3. Оп. 108. Д. 523. Л. 27–34.

[90] Шелепин Александр Николаевич (1918–1994). В 1939 г. проходил службу в РККА. В дальнейшем на комсомольской и партийной работе. С 1940 г. работал в Московском городском комитете (МГК) ВЛКСМ; с мая 1943 г. – секретарь, с 1949 г. – второй секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1958 гг. – первый секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952–1976 гг. – член ЦК КПСС; в апреле – декабре 1958 г. – заведующий отделом ЦК КПСС. В 1958–1961 гг. – председатель КГБ при СМ СССР; в 1961–1967 гг. – секретарь ЦК КПСС, одновременно в 1962–1965 гг. – председатель Комитета партийно-государственного контроля при ЦК КПСС и СМ СССР, заместитель председателя СМ СССР. В 1967–1975 гг. – председатель Всероссийского центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), в 1975–1984 гг. – заместитель председателя Государственного комитета по профессионально-техническому образованию.

[91] Семичастный В.Е. Спецслужбы СССР в тайной войне. М., 2016. С. 113.

[92] Подробнее см.: Левшин Ю.Л., Хлобустов О.М. История столичного управления КГБ СССР. «Мы отвечали за все…». М., 2021. С. 35–39.