— Да он просто заинтересовался твоим творчеством, — поддразнила Бэбс.
— Уж поверьте, я никогда не ошибаюсь насчет подобных вещей, — настаивал Эдди.
Мы с Бэбс переглянулись. Нина все еще дулась.
— Ну, пожалуйста, Нина, давай пойдем! — взмолилась Бэбс, и Нина вздохнула.
— Конечно, надо пойти, — поддакнул Эдди. — Только подумай, как жестоко ты могла бы поиздеваться над Тремейнами! А они бы ничего и не поняли. Вышла бы забавная игра.
Нина с минуту поразмышляла, уставившись в пространство темными глазами.
— Ладно, — наконец согласилась она. И, отбросив в сторону альбомы, мы с радостными воплями заключили ее в объятия.
Глава 7
По мере того как приближался ужин в Эбботсвуд-холле, напряжение в студии нарастало. Каждый раз, как кто-нибудь вызывал раздражение у мистера Блая (что случалось частенько), он грозился не взять провинившегося на ужин. Таким образом он успел довести до истерики многих моих соучеников. Похоже, все они были убеждены, что в результате этого визита получат либо хороший заказ, либо богатого мужа: на ужине будут присутствовать сразу два завидных холостяка, братья Тремейн. Разглагольствования же некоторых мужчин в классе о леди Роуз вызывали у меня приступы тошноты. Я старалась держаться от всего этого подальше. Наверное, они сошли с ума, если думали, что Тремейны захотят обручить своих детей с кем-то из богемной шушеры.
Я все еще не знала, что надену, и уже вечером накануне приема в Эбботсвуд-холле Сал наконец-то удалось перехватить меня на лестнице.
— Ты же не можешь пойти в рабочем халате, заляпанном краской! — заявила она, следуя за мной в мою спальню.
— А почему бы и нет?
Я совершенно не была настроена на эту вечеринку. Но Сал так грозно зыркнула на меня, что я сразу умолкла.
— Потому что, пока ты живешь под моей крышей, ты будешь делать, как я скажу, — сердито объявила она, подбоченившись. Мы некоторое время посверлили друг друга взглядами, затем я издала смешок, и она закатила глаза, стараясь не улыбнуться. — У тебя есть что-нибудь подходящее? — спросила она со вздохом.
Я разделась до комбинации и достала из шкафа темно-синее платье с пуговицами до самого низа. Однако когда я приложила его к себе, Сал явно не впечатлилась.
— Это лучшее, что у меня есть! — воскликнула я в смятении. — Я не привезла сюда вечерних нарядов. Как ни странно, мне и в голову не приходило, что они могут понадобиться.
— Но в этом нельзя идти! — рассмеялась она. — Тем более что оно, похоже, дырявое.
Я снова осмотрела платье и поняла, что она права. Меня охватила паника.
— Что же мне делать? — простонала я. — Я просто не пойду.
— Перестань причитать и жди здесь, — приказала Сал и вышла из комнаты. Через несколько минут она вернулась с чехлом для одежды, перекинутым через руку. — Оно немного старомодное, но должно тебе подойти.
Сал расстегнула молнию и вытащила из чехла нечто шелковое, аквамаринового цвета, похожее на древнегреческое одеяние. Я дотронулась до ткани, и она заструилась между пальцами.
— Я не могу допустить, чтобы ты пошла в Эбботсвуд-холл в каком-то старом платье, — пояснила Сал. — Это подмочит мою репутацию. Все решат, что я содержу приют для нищих и убогих.
Она надела на меня платье, и ткань водопадом упала к моим ногам. Затем Сал повязала вокруг моих бедер пояс из темно-бирюзового шифона, и образ стал завершенным.
— Так-то лучше, — объявила она с торжествующим видом. — Как ты думаешь?
Пояс присобрал шелк на спине, образовав каскады складок. Я повернулась одним боком к зеркалу, потом другим и поняла, что прежняя невзрачная Элизабет исчезла. Как и богемная художница Берди. Я — богиня Персефона[6].
— Откуда оно у вас? — пробормотала я, вертясь перед зеркалом, очарованная своим отражением.
— Мой покойный муж купил мне его много лет назад. Бог его знает, о чем он только думал, — с нежностью произнесла Сал. — Однажды он побывал в Лондоне и вернулся оттуда с этим платьем. Клялся, что это самый писк моды и все горожанки носят такое. Тогда оно плоховато сидело на мне, а теперь уж и подавно не подойдет. Да и носить мне его было некуда, вот оно и пролежало все эти годы в шкафу.
Мне стало грустно.
— Я не могу его надеть, Сал. Оно особенное. Это неправильно, ведь вы никогда его не носили.
— Вздор, — отрезала она. — Такое платье заслуживает, чтобы его выводили в свет. Оно мечтает ходить на самые гламурные вечеринки и тереться среди аристократов. К тому же я не хочу, чтобы ты меня опозорила. Ты должна его надеть, и отказа я не приму!
[6] Персефона — богиня плодородия и владычица преисподней у древних греков. У римлян — Прозерпина.