- Меня ведёт вперёд какое-то смутное чутьё. Не знаю, почему, но я уверена, что дорога впереди не опасна.
Мимир глубоко задумался. А потом остановился.
- А ну-ка, погоди! Горы и впрямь говорят мне странное.
Он положил огромную лапищу на скалы и закрыл глаза.
- Чувствуешь тоже? – встрепенулась я.
Мои смутные предощущения стали облекаться в слова. Я наконец-то осознала, почему с такой уверенностью решила идти вперед.
- Там впереди йотуны? – напряжённо спросил Бьёрн, подъезжая на Клыке к нам вплотную.
- Да. – Подтвердил Мимир. А потом добавил обескураженно: - Но… они не двигаются. И будто спят. Кажется… почти стали частью гор.
Я кивнула. Притихшие горы давно говорили мне об этом. Я всё лучше училась слушать.
- Эти йотуны окаменели без силы своего священного источника. Они не смогут причинить нам вред.
Бьёрн в ответ на мои слова проворчал:
- И вот вроде бы я должен радоваться этому факту. Но почему, интересно, на душе неспокойно? Наверное, потому что в дело вступает моя неугомонная жёнушка.
***
Потухшие жилы йормалина почти сливались цветом с чёрными скалами.
Волны тумана медленно текли по ущелью, которое в этом месте расширялось. В центре росло скрюченное высохшее дерево.
Атмосфера уныния и запустения в этом месте окутывала такой плотной пеленой, что было трудно дышать. Мы притихли и внимательно оглядывались по сторонам.
И всё равно я не сразу заметила.
Бьёрн заставил спуститься вниз и крепко держал меня за руку. Казалось, ему спокойнее, когда я под рукой. Но вдруг он резко сжал мою ладонь, и мы остановились.
Теперь и я это увидела.
Мимир встал как вкопанный перед каменной стенной, у которой был странный рельеф. Только внимательно приглядевшись, я заметила очертания массивной недвижной фигуры, которая казалась плотью от плоти скалы.
Груда бесформенных валунов выпирала из горной породы на высоте человеческого роста. Как будто кто-то пытался выбраться изнутри на свободу, но не смог. Так и застыл немой скульптурой отчаяния, впиваясь каменными пальцами в отвесный склон.
Когда я беспокойно оглянулась, увидела новые и новые признаки того, что кучи камней, громоздящиеся тут и там, на самом деле совсем не просто камни. Они застыли… Памятниками самим себе. Погибшему королевству, забытым песням, ушедшему волшебству.
Это разрывало сердце.
Но больше всего – недвижное молчание Мимира.
Клык бродил туда-сюда как потерянный и тревожно принюхивался, прижав уши.
Я робко подняла глаза на мужа.
- Бьёрн…
Он обречённо вздохнул.
- Так и знал, что этим кончится. Ты уверена?
Я погладила его плечо.