— Наверное, в аудитории, — веду плечами. Сдавать подругу я не собираюсь, пусть ищет.
На самом деле, я в курсе, почему кипятится Самсонов. Завтра гонки, в которых он собирается участвовать, Ника дала слово быть его талисманом, но теперь нервничает, боится. Слиться сводный братец ей не позволит, а на его звонки она не отвечает второй день. Возможно, в этом причина его появления в «Прогрессе». Ян пока не знает, что я собираюсь составить ей компанию.
Он разворачивается, подходит к Демону, протягивает девушкам напитки, что-то говорит и уходит. Догадываюсь, что искать Нику. Забираю свой стаканчик с крепким кофе, спешу в аудиторию, чтобы успеть до звонка, а то могут не запустить.
После пар спешу сразу в общежитие. Ника пишет, что ей уже лучше, но стоит в этом убедиться. Жмусь к краю дороги, подальше от спешащей за спиной машины.
Удар по тормозам чуть впереди. Из незнакомого автомобиля выходит Демон. Расслаблен, уверен в себе. Смотрит прямо на меня.
— Садись в машину, — кивает в сторону пассажирского сидения. — Разговор есть…
Глава 12
— Зачем? — по щелку прыгать в машину не спешу.
«Не убьет ведь он меня…» — с такими мыслями переминаюсь с ноги на ногу. Мой страх не обоснован, но я ничего не могу с собой поделать. В интернате со мной учился мальчишка, которого даже воспитатели считали самым жестоким воспитанником за многие годы. Его отец сидел за убийство. Воспитатели часто приговаривали, что растет еще один убийца. Так и произошло. В пятнадцать лет от отправился в детскую колонию. Я Кольку до смерти боялась, как и многие воспитанники интерната. И вот зациклило меня на той истории, теперь мое подсознание проводит параллели. Демон тоже жесткий, держит в страхе и подчинении всех вокруг себя. Даже сейчас он не просит. Требует.
— Сядь, узнаешь. Надолго не задержу, — голос не повышает, но ему сложно отказать, приходится себя перебарывать.
— Мы не можем поговорить здесь? — оглядываюсь. Студенты проходит мимо нас, но их немного. вряд ли кто-то помешает.
— Не можем. Садись, — кивнув, запрыгивает обратно в тачку. Дверь не закрывает, но и на меня не смотрит. Я еще какое-то время мнусь, потом обхожу машину и сажусь на переднее сидение, бурча под нос:
— Перевелись не только богатыри на Руси, — у кого-то слишком хороший слух или я разучилась шептать.
— Ты тоже не принцесса, — обнажает клыки в хищной ухмылке. — Ты поэтому хватаешься за любую дерьмовую работу? Надеешься встретить принца? — вот кто меня тянул за язык?
— Я пока не встречала ни одного, — хочется добавить, что обычно попадаются уроды, но я ведь не хочу нарываться на конфликт. Расправляю на коленях юбку, когда ловлю обжигающий взгляд Демона на своих ногах. — О чем ты хотел поговорить? — меняю тему, мне не нужно его внимание.
— Отъедем, — захлопнув дверь, заводит мотор.
— Куда. Мы не можем поговорить здесь? — стараюсь не показывать волнения в голосе. Это как с бродячей собакой, покажешь страх, загрызет.
— На случай, если захочу тебя поцеловать, мне свидетели не нужны, — не понимаю, шутит он или серьезно, тон его голоса абсолютно ровный.
— Целовать меня не надо, это не гигиенично, — первое, что приходит в голову. Жар проходится по телу, приходится изображать ледяную статую, чтобы не выдать себя реакцией тела.
— Ты что зубы не чистишь? — смотрит осуждающе.
— Чищу исправно два раза в день, пользуюсь зубной нитью и ополаскивателем, — задетая его словами, начинаю оправдываться.
— Тогда мне нечего бояться, — его пухлые порочные губы кривятся в улыбке.
Тормозит возле общежития, глушит мотор, разворачивается ко мне. Смотрит на мои губы, словно раздумывает, целовать или нет. Неосознанно облизываю нижний край губ, глаза Кайсынова темнеют, что свидетельствует о том, что его мое действие возбудило. Пространство сузилось, перестало хватать воздуха. Со мной такое впервые, чтобы от одного взгляда возбудилась. Представляю, какой он в сексе. Такой же темный, горячий и порочный…
Но я об этом никогда не узнают…
— А теперь к делу, — развеивает наваждение сухим холодным голосом. Не приходится даже напоминать себе, что Демон не принц и мне лучше держаться от него, как можно дальше. — Твоя подруга должна быть на гонках, — настолько неожиданный поворот в разговоре, что от удивления отвисает челюсть.
— Зачем? — этот вопрос я сегодня задаю не в первый раз, но ничего другого на ум не приходит.
— Чтобы мой друг не натворил бед. Мне похрену, что там у них за терки, пусть разбираются в другое время, на гонке она обязана быть, — почесывая подушечкой большого пальца губу. Зависаю на его красивых руках и длинных пальцах. Запястье перехватывают дорогие часы. Я не знаю, сколько они приблизительно стоят, потому что никогда не интересовалась. Зачем, если не можешь позволить. Это точно не подделка.
— Я не могу ее заставить, — Ника вряд ли откажется идти, но я в любом случае буду на ее стороне, какое бы решение она не приняла. И говорить об этом Демьяну в мои планы не входит.
— Заставить не можешь, но ты ее уговоришь, — звучит, словно меня предупреждают. — Если Самсон сорвется, может не вытянуть гонку. На трассе мне нужно, чтобы он был спокоен и сконцентрирован, — продолжает давить Демон. Возбуждение, растекающееся в воздухе минутой ранее, полностью испаряется.
— А если он сорвется, когда они будут находиться вместе в машине? — только от мысли у меня перехватывает дыхание. — Они ведь не ладят. Постоянно сорятся, — начинаю тараторить, потому что мне страшно. — Если он такой нестабильный, пусть не садится за руль. Не ценит свою жизнь — его проблемы, почему он должен угробить невинную девочку? — расхожусь, забывая, что должна быть тише воды ниже травы.