Сначала он сохранил группу пожилых советников, лордов и дам, которые служили нашему отцу и рассчитывали остаться при дворе у нового короля. Но их надеждам не суждено было сбыться.
О нет, мой брат не убил их. Некоторых он отправил в загородные поместья, где они были в безопасности от него. Остальные уходили один за другим, когда понимали, что Артур не собирается прислушиваться к их мудрым советам.
В конечном счете с новым королем остался лишь лорд Агравейн. Только его Артур был готов слушать. Я полагала, что это потому, что он говорил Артуру ровно то, что тот хотел слышать. Или хуже того – то, о чем Артур уже думал.
Тем не менее королевство сразу не развалилось, но оно медленно приходило в упадок.
– Раньше он был другим. С ним можно было договориться. Он был даже… – Я чуть не сказала «добрым». Но подходило ли это слово когда-нибудь к моему брату?
– Это не его вина, – осторожно сказал Галахад, посмотрев на меня. – Мы знаем – весь двор знает, – каким был ваш отец. Артуру пришлось несладко, но больше всего досталось тебе.
Я не смогла сдержаться и горько рассмеялась:
– Да. Это… Да, это так.
– Наверное, ты была рада, когда он умер.
Я посмотрела на Галахада, изумленная тем, что он сказал это прямо. Но его слова были, конечно, правдой.
Он закрыл рукой рот, его глаза широко распахнулись:
– Прости. Я не знаю, почему я…
– Все в порядке. Я не хочу обсуждать это. Но да, если говорить безжалостно и безрассудно, ты прав. – Я замедлилась, воспоминания о той роковой ночи нахлынули на меня волной.
Слишком свежо. Слишком напоминает мне о нападении Флориана. И сейчас я не хотела думать ни о том, ни о другом.
Но Галахад только что открыл мне глаза на реальное положение вещей. Теперь я точно знала, что не могу обратиться к брату за помощью. Со дня смерти отца я отрицала то, в кого превращался Артур. Я отрицала правду, потому что она была настолько ужасной, что я не хотела смотреть ей в лицо. И отчасти я была слишком расстроена, чтобы думать об этом. Долгое время я надеялась, что Артур изменится. Я надеялась, что смерть отца остановит его собственное стремление к холодности и жестокости. Как бы не так.
Мы дошли до первого этажа и вышли через деревянную дверь во внутренний двор.
Во многих отношениях двор был сердцем замкового комплекса. В этот теплый и солнечный весенний день он был центром бурной активности. Звуки смеха и разговоров наполняли воздух, пока мы проходили мимо кухонь, где повара занимались приготовлением еды для двора. Вдоль каменной внешней стены тянулись мастерские.
Повсюду трудились ремесленники: кузнецы, плотники, ткачи. Я слышала звон наковальни и тихое жужжание прялок. Группа мальчишек промчалась мимо нас, играя в какую-то шумную игру. За ними бежала маленькая девочка и что-то кричала, пытаясь догнать их.
Ароматы, звуки и цвета окружили меня, словно вихрь, но мне было приятно. Я вдруг поняла, что улыбаюсь.
Галахад был прав. Выбраться из комнаты было здорово. Здесь, на солнце и свежем воздухе, среди людей, занимающихся своими привычными делами, я почувствовала безопасность и уверенность. Я почувствовала себя менее одинокой.
В Камелоте было так много хорошего. Так много того, за что стоило бороться.
Я ощутила прилив нежности, глядя на людей вокруг меня. Наших людей.
Чувствовал ли это Артур? Это ощущение единения с другими и стремления защитить свое?
Или же люди вроде Флориана и Артура – это именно те, от кого я должна защищать свой народ?
Я сжала кулаки, чувствуя, как напрягаются мышцы и натягивается кожа на едва затянувшихся порезах.
Я была готова к тренировке. Нет, больше того. Я отчаянно хотела драться. Мне нужен был поединок. Я хотела нападать. Колоть. Побеждать. Прямо сейчас я нуждалась в этом больше всего на свете.
– Моргана, с тобой все хорошо? – крикнул сэр Эктор.
Я врезалась в испуганного юнца, вонзив локоть в его броню и прижав его к деревянному забору, приставив меч к горлу.
Я улыбнулась, тяжело дыша, и увидела, как в глазах бедного мальчика появился ужас.
– Просто рада вернуться к тренировкам, вот и все! – выкрикнула я, отпуская мальчика и отмахиваясь от него.