Но в восторге были далеко не всё. Волком смотрел на невесть откуда взявшегося горлопана Исинь Чэнь, причем бесило его в этом парне всё: красота, стройность, рост, талант! Да кто он такой и откуда взялся? Чжэнь Чанлэ и Сюань Янцин тоже смотрели на нахала довольно пренебрежительно. Выскочка! Что он себе позволяет? Состязаться с самим Исинь Чэнем?
— Да, Цикада петь умеет, — охотно признала Ши Цзинлэ. — Ты талант, приятель. Хочешь выступать с нами?
Цзиньчан сделал вид, что сконфужен похвалами.
— Вы смущаете меня, красавица Ши. Но удовольствие петь с вами столь велико, что я просто не в силах отказаться, — не заставил себя долго упрашивать певец.
— Но он не успеет выучить все арии к премьере! — взвизгнул Исинь Чэнь.
— Не волнуйтесь, господин Исинь. Стоит мне раз услышать арию — и я легко повторю её, — успокоил его Цзиньчан, взбесив того ещё больше.
Прима приняла решение вводить нового актера в спектакль. Исинь опять пытался возражать, но его никто не слушал. Теперь актеры подлинно воодушевились и ожидали триумфа. Ведь с такими артистами им удастся увековечить свои имена в Гоцзысюэ по крайней мере на целый месяц! Попробовали репетировать сначала, звуки гуциня и флейты сплетались с мелодичными голосами. Теперь все понимали, что премьера обещала стать событием!
Обратно Цзиньчан и Бяньфу возвращались вместе. Бяньфу не переставал восхищаться пением Золотой Цикады, но тот быстро умерил его восторги.
— Всё это вздор. Я умышленно привлёк к себе внимание, чтобы кое-кого разозлить. Но на премьере, боюсь, быть беде, Бяньфу. Я не прошу тебя быть осторожнее, потому что тебе ничего не угрожает, но смотри в оба. Что-то непременно произойдёт.
Глава 15. Стратагема 釜底抽薪. Тайно вытаскивай хворост из-под чужого котла
Не противодействуй открыто силе врага,
Но ослабляй постепенно его опору.
Если надо что-либо уничтожить —
следует уничтожить источник.
— Это неправда, Цзиньчан, — уверенно возразил Бяньфу.
— Неправда? — удивился Цзиньчан. — Что неправда?
— Неправда, что ты привлёк к себе внимание труппы, чтобы разозлить Исинь Чэня! Плевать тебе на него было с Башни Диких гусей! Ты просто вытаскивал хворост из-под его котла! Ты пытался понравиться этой ужасной красотке Ши Цзинлэ! Ты просто влюбился в неё и стремился обратить на себя её внимание, поэтому и распустил перед ней хвост!
Цзиньчан остановился в растерянности.
— Ну, — помолчав с минуту, ответил он, — Это не так… точнее, не совсем так. Или совсем не так? Она, безусловно, умна и красива. С чего ты назвал её ужасной?
Бяньфу хмыкнул.
— Потому что она ведёт себя так, словно и не нуждается в мужчине рядом! Самовлюбленная, дерзкая, ни женской слабости, ни скромности! Она ужасна!
— Ну, скромной, серой и слабой может прикинуться только мышь, — рассмеялся Цзиньчан, — но если ты — феникс, то чего же скромницу-то из себя строить? Она просто честна, естественна и лишена лицемерия.
— Не уходи от ответа. Ты влюбился в неё, да?
Цзиньчан задумчиво почесал за ухом.
— Нет… не знаю… может быть.
— Не может быть, а точно. У тебя искры из глаз сыпались, когда ты пел с нею!
Цзиньчан только развёл руки в стороны.
— Ну, допустим, девица пришлась мне по душе. И что с того? Это ничего не меняет ни во мне, ни в нашем родстве и дружбе. Ничего это не меняет и в том, что происходит вокруг. При этом мои слова о том, что что-то непременно случится, основаны именно на том, что Ши сказала в гримерной Мао Лисинь. Оказывается Исинь Чэнь — племянник всесильного канцлера Ли Дэю! Не потому ли он в академии на особом положении, и считается красавцем и умницей? И ещё — он был женихом Лю Лэвэнь. Но не любил её, потому что у него со мной одинаковый вкус. Он тоже предпочел бы Ши, если бы сумел ей понравиться.
— Ты шутишь? — оторопел Бяньфу. — Не может быть! К нему же красавицы Чжэнь Чанлэ и Сюань Янцин липли, как пчелы к мёду! А он предпочёл Ши, которая ему ни одного доброго слова не сказала, да ещё со сцены его спихнула на старый тюфяк? Он сумасшедший?
Цзиньчан рассмеялся.