– Догадайся.
Я попытался почесать затылок, как если бы был человеком, но вместо этого лапа абсолютно по-кошачьи почесала за ухом.
– Не знаю, – сказал я. И попробовал отшутиться: – Хочешь открыть музей имени Блики и стричь капусту, продавая билеты.
Леон шутку оценил.
– Не исключено, что так и случится…
Однако затем будто ушел в себя, кошачьи губы и усы шевельнулись в робкой улыбке. Такое чувство, что ему одновременно хорошо и неловко от каких-то своих мыслей.
До меня начало доходить.
– Погоди-ка… Ты что, влюблен?
– Ну вот!
Он будто обрадовался, что его раскусили, я увидел облегчение.
– Даже скрыть не получается, у меня на морде и так написано, верно? Что ж…
Леон спрыгнул на сиденье трона, спина сгорбилась. Теперь я смотрю на него сверху.
– Надо ведь чем-то коротать беспечное кошачье время, – оправдывается сфинкс. – Когда все уголки мира со всеми благами становятся доступными одним движением брови, вкус жизни теряется быстро. Так что… Мое сердце, конечно, выбрало более чем экстремальный объект для обожания, с другой стороны… безнадежность затеи не дает заскучать.
Мне показалось, черные линзы ищут, куда бы провалиться, влюбленный кот лихорадочно соображает, как сменить тему. Я хотел успокоить, мол, ничего в этом такого, сердцу не прикажешь, но он вдруг воскликнул:
– Слушай! Давай я тебя познакомлю со своей второй ипостасью. Одну секунду…
Леон скрылся за троном, а спустя несколько мгновений с другой стороны кирпичного кресла вышел, держа руки в карманах, мужчина лет сорока в темном кожаном плаще с широким воротником и полами до щиколоток.
Оказавшись перед троном, он развернулся ко мне лицом. Под плащом неброская, но вполне цивильная одежда. Черные круглые очки на месте.
– Прошу любить и жаловать!
Руки взметнулись в разные стороны, церемониальный поклон. Бородка, усы, прическа… Ему бы подошла роль какого-нибудь ресторатора или крупье. Голос не лишился фирменной любезности.
– Прикольно! – сказал я, потупившись.
– Не Ромео, конечно, – он пожал плечами, – но выйти на дуэль ради дамы сердца еще в состоянии. Дама, правда, такая, что сама кого хочешь вызовет, а желающих днем с огнем не сыщешь. Так что из конкурентов у меня только мой собственный инстинкт выживания. Прибьет дама, не успею даже серенаду завыть!
– Зачем ей тебя прибивать?
– Под горячую руку, как говорится. Барышня импульсивная, если не заметил.
– Да уж…
Мы опять посмеялись.
– Ну, так что, явишь мне человеческую версию себя? – предложил Леон.
Пришла моя очередь смущаться:
– Видишь ли, не умею пока превращаться вместе с одеждой. А голому здесь как-то не по себе.
– Так это не проблема! Держи!
Он подошел к трону, плащ соскользнул с плеч и улегся на подлокотник. Леон остался в жилетке, рубашке, брюках с ремнем и высоких ботинках.