— Здесь у Олега только учебники и книги по спорту. Вся наша библиотека помещается в коридоре. Он много читал, но говорил, что хорошая книга на полке мешает ему заниматься, отвлекает.
«Серьезный парень», — подумал Дорохов об Олеге, выходя из квартиры Лавровых.
— Обратили внимание, Александр Дмитриевич, что Лавров немного прихрамывает? — спросил Рогов.
— Да, заметил.
— У Николая Федоровича нет левой ступни. Его ранили под Берлином, за несколько дней до конца войны. Хороший он человек, и она славная. В прошлом году ей заслуженного врача РСФСР присвоили. Тяжко им, тяжко потому, что уж очень верят сыну.
— Да, верят, — согласился Дорохов. — Слушайте, Женя, я отнял у вас целый вечер, а мне хочется побывать на месте происшествия. Понадобится еще час. Мы с Козленковым на службе, а вот вы — другое дело. Вы не торопитесь?
— Да что вы, — обиделся Рогов, — но, может быть, я лишний?
— Нет, конечно, пойдемте, — улыбнулся Дорохов.
Втроем они направились к дому, где был убит Славин. Козленков и Рогов вели полковника проходными дворами, и поэтому пришли быстро. Дорохов взглянул на часы. Двадцать три часа тридцать минут. Почти то же самое время. Арка была ярко освещена, во дворе горели люминесцентные лампы. Дорохов припомнил, что в тот вечер шел дождь. Сегодня дождя не было. Они прошлись по двору, подошли к подъезду, где жил Степан Крючков, а потом направились к арке. Дорохов попросил Козленкова снова вернуться к подъезду, немного постоять там, а потом идти к Рогову. Рогова он послал в арку. Сам отстал, вошел в беседку, потом направился к клумбе. Зачем-то пробрался в кусты жасмина, росшие в центре двора, подождал, пока Козленков подошел к Рогову, и, крадучись, приблизился к ним. Под аркой спросил Рогова, видел ли тот, где он шел. Рогов не понял и извиняющимся тоном ответил, что наблюдал за Козленковым, а Дорохова не заметил. Полковник еще раз вернулся в центр двора, что-то поискал на земле, но потом, безнадежно махнув рукой, возвратился к своим спутникам.
Нужно сказать, что у Александра Дмитриевича была своя особенность, свой пунктик. Начиная работать по какому-то новому делу, он обычно по нескольку раз бывал на месте, где совершилось преступление. Сообразуясь с обстановкой, пытался мысленно воспроизвести картину случившегося. Понять и разобраться в действиях человека, решившего совершить преступление, а потом представить все его дальнейшие поступки. На месте всегда лучше думалось. Вот и сейчас он пытался найти то, чего не заметил днем. Искал, ничего не находил, но кое-какие предположения у него появились...
Обратно возвращались молча. Шли через сквер. Около опустевшей беседки, той самой, в которой собирались хулиганы, остановились. Дорохов предложил:
— Посидим, покурим?
Первое, что бросилось в глаза, — чисто выметенный пол. Ни окурков, ни пыли. Рогов заметил удивление Дорохова и улыбнулся.
— У них тут свой порядок. Где-то в кустах прячут веник, ведро, тряпку, стаканы, а то и закуску. Когда расходятся, по очереди, но, конечно, не те, кто верховодят, убирают.
— А Славин бывал здесь? — вдруг спросил Дорохов.
— Бывал, — ему ответил Козленков. — Здесь многие бывают. Соберутся выпить — и сюда. Беседка у них называется «подожди немного».
— Оригинально, — усмехнулся Александр Дмитриевич. — Ну, так вот, дорогие мои коллеги, о Лаврове. Все, что есть в уголовном деле, удивительно четко работает против него. Вот посудите. Лавров говорит, что парикмахер был пьян. По заключению биологической экспертизы, в организме Славина алкоголь полностью отсутствует. Лавров говорит, что был нож, а его никто не видел. Есть и третье, не менее важное обстоятельство. Лавров говорит, что Славин хотел его убить. Но за что, не знает. И никто этого не знает.
— Так вы, Александр Дмитриевич, Олегу не верите? — не выдержал Рогов.
— При чем тут это — верю или не верю? Я говорю о фактах, имеющихся в деле, и все они — против Лаврова. Криминалисты, следователь, прокурор, наконец суд, в первую очередь рассматривают факты.
— Так что же делать?
— Набраться терпения и искать новые факты. У меня есть кое-какие сомнения... — медленно проговорил Дорохов.
— Какие именно?
— Понимаете, товарищи, Лавров, как говорят юристы, мог добросовестно заблуждаться. А вдруг ему только показалось, что у Славина был нож? Ведь могло случиться и так, все-таки у него плохое зрение.
— Если считать, что нож Лаврову привиделся, то как же быть со словами? — Рогов встал. — Ведь парикмахер прямо сказал, что убьет Олега. На слух-то Олег не жалуется.
— Хорошим слухом, Женя, тут не отделаться. Сколько у вас в дружине ребят?
— Около трехсот. В активе — больше сотни. Двадцать человек я выделил в помощь Николаю, — он кивнул в сторону Козленкова.
— Тогда давайте сделаем так. Вы, товарищ Козленков, пригласите завтра вечером своих помощников в городской отдел. Днем, надо полагать, они на работе? И вы, Женя, приходите. Договорились? — Дорохов взглянул на часы. Было около часа. — Ну, что? По домам? Как говорится, утро вечера мудренее.
— Вы, товарищ полковник, в гостиницу? — спросил Козленков.
— Да.
— Если позволите, я вас провожу, мне по пути.