— Дети? В меморандуме про детей ничего не сказано, а капитан соврать не мог… — задумчиво ответила Селезнёва. — Ладушки. Давайте исходить из худшего — нашего посла действительно убили, работа представительства фактически парализована.
Однако Дино был не согласен с таким утверждением.
— Признаков траура я тоже не увидел!
— Нет зеркала, завешанного чёрной тканью?
Что-то какие-то тупые у меня сегодня остроты… И злые. Надо остановиться.
— Какое зеркало, падре? — нахмурился сынуля, натягивая футболку. — На служанке не было чёрного платка, как это принято делать у всех во время траура. Или в России как-то по-другому?
— Так же. Но на службе ходить неделями в черном платке не будешь, работа есть работа.
Калитка открылась полностью, мы вошли внутрь.
— Ждали мы вас, ждали! Господи! Новые лица, свои, родные. А у нас тут невесёлые времена… — грустно сообщила хозяйка, возвращая Екатерине Матвеевне папку с только что предъявленными и изученными документами. — Муж давно говорил мне, что только с вашей миссией в регионе и начнётся нормальная планомерная работа.
— Мы вам искренне сочувствуем, Ольга Евгеньевна… — со скорбью в голосе начала говорить Катя. — Хотя слова не обязательно облегчат боль от потери человека, они могут послужить напоминанием о том, что вы не одиноки, и что близкие вам люди, коллеги, разделяют тяжесть вашего горя. Разрешите мне от имени Департамента внутренних дел России принести глубокие и искренние соболезнования по поводу нашей общей утраты. Посол Дмитрий Николаевич Кострицын был и навсегда останется в памяти коллег и соратников…
Супруга покойного в ужасе выпучила глаза.
Рот её беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной на береговой песок.
Позади мягко скрипнули закрывающиеся въездные ворота, лязгнула калёная сталь закрывающегося замка, Дино вытащил ключ и встал возле «Нивы».
По оцинковке над воротами вовсю отбивали барабанную дробь тяжёлые дождевые капли.
Ой, мля…
— Причём вообще здесь Дмитрий Николаевич⁈ — вскрикнула она тонким голосом. — И он не посол, а консул! Он где? Он же только что был здесь, в доме! Где мой муж⁈ Дима, Димочка, ты у себя⁈ Что случилось?
С этими словами она стремглав побежала к крыльцу, садовник отбросил грабельки в быстро увеличивающуюся дождевую лужу и поспешил за ней.
— Значит, её муж не умер, — хмыкнул adottato.
Мы стояли и растерянно переглядывались,
— Что? Здесь? Что здесь происходит, вашу душу⁈ — не выдержал я.
— Я ничего не понимаю, Максим, — пробормотала Селезнёва. — Но, похоже, слухи о смерти Дмитрия Николаевича Кострицына оказались сильно преувеличены.
— И кого же тогда убили? — тихо спросил Дино.
— Кого, кого… Выходит, убили Андрея Артемовича Полосова, других сотрудников тут нет, — убитым голосом промолвила Екатерина.
— А почему записано по-другому? Как это? — изумлённо уточнил сынуля.
— Да, как⁈ Проклятье, ну как так могло получиться, а⁈ — распсиховался я. — Кто составлял этот сраный меморандум⁈ Ах, да, это напутала одна девочка из канцелярии Демченко, она уже уволена! Ну, и кем мы сейчас выглядим?
— Криком делу не поможешь, Максим! — но и она не смогла сохранить спокойствие.
— Дикость! Как можно было перепутать консула с послом? Что за подстава? Почему в канцелярии не вычитали документ, что это за подход такой к работе? — продолжал громко возмущаться я.
— Хватит! Ты ещё предложи всех уволить! А кто, кто именно, по-твоему, должен был вычитывать, если в аппарате Департамента числятся всего четыре человека на все наши представительства, и лишь недавно Сергею с боем утвердили «штатку» на пятерых⁈ — нервно отреагировала Екатерина Матвеевна.
Сразу я не нашёлся, что ответить.
— Мы все только учимся! Все, и ты тоже! Я совсем чуть-чуть работала по профилю на Земле, но зато здесь считаюсь офигительно крутейше-крупнейшим специалистом! Это же смех! Кострицын в прошлом был учителем географии в лицее, а его жена преподавала там же историю. И это очень удачное приближение, слава богу, что главный отдал их Демченко! Кхе! Несмотря… на весь пресс отдела образования… и… — голос Селезнёвой сорвался на писк: