Уф-ф… Кончилось наше мучение. Пока.
— Пап, как думаешь, правда, что там полно могил? — Дино ткнул пальцем в карту, постепенно наполняющуюся пометками. — Старатели, скауты… Может, их кости уже ящерицы обглодали?
— Да убери ты её в бардачок, порвёшь! А могилы здесь есть, конечно.
Я прищурился, поймав в стекле его напряжённый взгляд, и напомнил:
— Мы тут не для того, чтобы кости искать.
— Ты уверен? Может, в костях вся загадка.
— Не говори ерунды.
— А что? Во всех местных легендах есть кости и духи! Люди про них рассказывают. Духи встают из-под земли и отнимают золото! Сводят с ума. Помнишь, старик в той забегаловке говорил про сломавшийся компас? Гуроны считают, что там бродит тот, кто смеётся в бурю. А ковбои…
Пикап дёрнулся, заскрежетав мостом о валун.
— Ковбои здесь коней хоронили, когда золото оказывалось пеплом, — со знанием дела поведал парень.
— Что ты несёшь⁈ — возмутился я, переключая передачу. — Где ты это услышал? Какой ещё пепел, и зачем ковбоям хоронить коней?
— Девчата на Аллее рассказывали… А мясо лошадей ковбои съедали.
— От горя при виде пепла, или решив идти пешком? — рассмеялся я.
— Э… Почему-то съедали, — пожал плечами adottato. — Скажи, а ты пробовал лошадятину?
— Конину, — поправил я сына. — Много раз, конина вкусная! Последний раз ел её в Хакассии, половину казана, то есть, чугунного котла, в одиночку умял. Но самые вкусные мясные лошади у якутов…
— Это омерзительно! — с негодованием вскричал Дино. — Как можно поедать благородного коня!
— Просто ты не ковбой, — флегматично ответил я, и он на время заткнулся.
И вот уже нормальная, основная грунтовка плавно нырнула в лощину, где воздух пропитался тревогой и сыростью. Ручейки, впадающие в реку Эллис-Крик, петляли меж камней, как серебряные змеи, а над водой кружились стрекозы с крыльями синего цвета. Ручьевая форель пару раз вылетела за оводами, оставляя круги — будто невидимки с другого берега играли плоской галькой в «блинчики». Дино высунулся в окно, и прокричал, что видит в кустах старую покрышку.
— Может, это от каких-то пропавших джипов? — он почти свистел от восторга.
— Может, но мы не будем тормозить возле каждого куска рваной резины.
— «Пропали без вести. Последний маршрут — Чёрные горы!» — пробурчал он, вспоминая газетные вырезки из библиотеки. Начитаются люди жёлтой прессы…
Зверья не видно, кроме птиц в небе. И не мудрено. Мотор «Апача» ревёт так, что и пещерник дорогу уступит.
Ветерок свалился с гор, и я поймал запах шалфея и озона. Над ущельем плыли серые тучи, воруя у природы яркие краски: зелень склонов стала грязно-серой, как старый армейский брезент.
— Смотри! — теперь Дино указал на ближний склон, где меж камней торчал покорёженный крест из ржавых труб. — Могила?
— Да уж не просто памятник… — я прибавил газку, чувствуя, что мотор захлёбывается. — А интересно, где они трубы взяли? Населёнки здесь нет.
— Здесь есть легенды! И каждый камень помнит, как алчность ломала рёбра тем, кто рыл глубже, чем надо! — пафосно произнёс отрок.
Я промолчал, впиваясь взглядом в тропу, что уходила налево и сужалась, словно бутылочное горло. Где-то там, далеко впереди, за поворотом, скалы Ущелья Весёлого Духа тоже смыкались в тёмный зев. Воздух дрожал от напряжения, словно перед ударом грома, которого всё не было.
— А если Весёлый Дух — это не метафора? — вдруг прошептал Дино.
Я лишь прошипел в ответ, и тут же крикнул:
— Богатырская развилка!