Кэрри слабо улыбнулась и почувствовала облегчение. Даже боль немного утихла.
– Хорошо.
Через минуту они увидели яркую неоновую вывеску, и свернули к мотелю.
Кембридж.
Штат Массачусетс.
Гарвардский университет.
Моника находилась в доме Адамс Хаус, который располагался на территории кампуса, между южной частью гарвардского двора и рекой Чарльз, и только закончила изучать записи прошлых лекций, как зазвонил телефон. Моника посмотрела на экран и тут же поморщилась. Это был семейный адвокат – Гордон. Новак Гордон – не тот человек, от которого стоит ждать хороших вестей. Совсем не тот. В прошлый раз, когда он звонил, а это было вчера, они говорили целых сорок минут! Вернее, он говорил – а все из-за покупки сумочки от Шанель, за десять тысяч зеленых. Она могла себе это позволить, хотя у адвоката, который был одновременно и управляющим в отсутствии отца, а это было 364 дня в году, был совершенно иной взгляд, о чем он ей говорил все сорок минут.
Телефон продолжал звонить.
Моника начала судорожно вспоминать прошедшие сутки, что она могла сделать, или купить, или… да вроде ничего – она не выбиралась в Бостон за это время, а в Гарварде – не было никакой причины ей звонить. И все же, Новак звонил.
Моника пожала плечами. Пусть звонит.
Наконец, включился автоответчик, и она услышала его голос:
– Моника, я знаю, что ты там. Давай без твоих игр. Возьми трубку. Это срочно.
В голосе адвоката чувствовалось явное напряжение, и Моника почувствовала, как от необъяснимого страха пробежали мурашки по телу.
Сев на кровать, свесив ноги, она взяла трубку.
– Привет, Новак.
– Привет, Мони.
Повисла пауза.
Моника слышала прерывистое дыхание адвоката в трубке и это не давало ей покоя. Что с ним? Обычно он спокоен как удав, причем, в любых обстоятельствах.
Наконец, Новак прочистив горло, спросил.
– Ты как, Мони?
– Я?
– Да, ты.
Моника растерянным взглядом обвела комнату. Она не понимала цель его звонка, а спросить боялась. Этот вопрос вообще поставил ее в тупик, они ведь вчера общались, и он задавал тот же вопрос, разве могло что-то измениться за сутки. И это его напряжение в голосе… оно пугало.
– Нормально. Лето, а я учусь.
– Точно.
Снова пауза.
– Оценки в порядке?
– Более-менее… В основном средний бал.
– Хорошо.
Новак произнес это таким тоном, как будто Моника ему только, что объявила, что поставила миллион на скачки, сожгла гарвардскую библиотеку и планирует убить президента.