– Эй, Морис, – Брэд оперся о невысокую стенку, отгораживающую место детектива, от других. – прекрати смотреть порнографию!
Моррис – высокий чернокожий верзила с необычайно длинными руками и большими очками на носу. Он никогда не понимал юмора. Не понял и сейчас.
– Что? Нет, это фотографии с бандитской разборки в Авалон Парк. Посмотрите, это не просто очередной расстрел. Здесь есть структура. Очень интересно.
Брэд кивнул, как будто его слова имели хоть какой-то смысл. Ему были не интересны тараканы Мориса. Тот вечно в простых вещах видел сложные. Как он вообще живет?
– Морис, нам нужны данные по сумасшедшему. Шеф сказал они у тебя.
– Ах, да. – детектив принялся рыться в кипе бумаг. – На него пришло уже семь заявлений. Одна женщина утверждает, что это Иисус. Только с бейсбольной битой.
– А говорил, будет скучно! – Брэд повернулся к напарнику. Тот сокрушенно покачал головой.
– Вот! – Морис вытащил желтую папку. – Информация скудная. Фото, некоторые личные данные…
Харви взял папку. Его брови тут же поползли вверх.
– Что там? – подошел к нему Брэд, заметив удивление на лице друга.
– Смотри, – Харви вытащил листок. – фото. Ничего не напоминает?
Брэд взял фотографию. Длинные светлые волосы, небольшая бородка, голубые глаза.
– Иисус?
– Вот и мне также показалось. Понятно почему заявительница привела именно такое сравнение.
– Морис, откуда у нас досье на этого типа? – Брэд обратился к детективу, который снова погрузился в бумаги. – Он что, уже привлекался?
Негр подтверждающе кивнул.
– Да. Два года назад задержали за употребление кокаина.
– Кокаин? – Брэд не переставал удивляться. – Это что за священник, употребляющий наркотики?
Харви усмехнулся.
– Нынче, это в норме. Поверь.
– Как скажешь. – Брэд засунул папку в кожаный портфель. Иисус с битой, под наркотиками – день обещал быть очень интересным.
– Последний раз его видели на Мичиган-авеню. – сказал Морис и уткнулся в кипу разложенных на столе бумаг.
– Славно. – Брэд повернулся к напарнику. – Пошли. Не будем мешать Морису рассматривать голые задницы, а то он их нигде больше и не видит.
– Да пошел ты, Брэд! – крикнул Морис.
Брэд уже шедший к выходу, показал средний палец. Он любил издеваться над такими, как Морис. Они не понимают юмора, и их жизнь невероятно скучна. Если бы его самого сделали Морисом – он бы повесился, застрелился, а для верности вдобавок утопился.
Чикаго.
Штат Иллинойс.
Миллениум парк.
Трэвис Ренеберг бежал по дорожке, когда кто-то его громко окликнул. Причем, не по имени. Просто крикнули: «эй, стой!». Трэвис сначала не понял, что обращаются к нему, пока не кричавший не крикнул следующее: «черномазый, я сказал стоять!». Тут уж не было никаких сомнений. Он был черным. И он был единственный, кто бежал. Трэвис медленно развернулся, закипая от ярости. Ему не раз доводилось слышать расистские выпады в свой адрес. Но это в прошлом. Сейчас он преуспевающий трейдер, сколотивший состояние более, чем в миллион долларов, и не позволит так с собой общаться. В пяти ярдах от него стоял уже немолодой мужчина. Длинные развевающиеся на небольшом ветерке светлые волосы, небольшая светлая бородка, густые брови, выразительные глаза. Одет в темно-синий спортивный костюм, с плотно облегающими трико. В правой руке незнакомец сжимал бейсбольную биту. Это немного остудило. У него самого не было оружия, а получить удар битой по черепу не хотелось. Вместо ругательств и проклятий, которые вертелись в голове, Трэвис спросил:
– Я вас знаю?