Кто похитил полдубленки?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но приемщица его даже не дослушала.

— Час не указываем, — отрезала она. — Гравер получил наряд, будет в течение дня. Если не сегодня, то завтра. В крайнем случае послезавтра, — и бросила трубку. Именно не положила, а бросила.

— «То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет», — этой поговоркой Сова вполне исчерпывающе обрисовала положение вещей.

— Кошмар… — только и смог произнести Кашалот.

Наступившее тягостное молчание внезапно нарушил Удильщик, бодро заявивший:

— По-моему, самое разумное — махнуть плавником на эту фирму и сделать надписи самим. В конце концов, не боги горшки обжигают!

— Правда, между глиняным горшком и мраморной вывеской есть некоторая разница, — Гепард, как всегда, не упустил случая поддеть Удильщика.

— То-то и оно! — Сова постучала по плите. — Ох и тверда! Тут над каждой буковкой, небось, наплачешься, пока выбьешь.

В обсуждение возникшей ситуации неожиданно вмешался молчавший до сих пор Человек — и сообщил нечто такое, что направило поиски выхода из создавшегося положения в совершенно новое русло. Он сказал, что выбивать буквы на мраморе вовсе не обязательно, потому что гравировать можно и кислотой.

Поначалу его коллеги по КОАППу приняли это утверждение за шутку, но после того как Человеку удалось убедить их, что он и не думает шутить, возможностью применить химический способ гравировки не на шутку заинтересовался Кашалот. Он даже попросил уточнить, какая именно кислота пригодна для этой цели. Человек сказал, что годится любая достаточно сильная кислота — например, серная, азотная, соляная…

— Соляная? — переспросил председатель, даже не дав Человеку продолжить перечисление сильных кислот, и, получив утвердительный ответ, удовлетворенно кивнул. Где-то, когда-то, от кого-то он краем уха (вернее, краем слухового отверстия, ибо у китообразных нет наружных ушей) слышал, что в желудочном соке у кашалотов, как впрочем, у всех млекопитающих и у множества других животных, содержится соляная кислота. Сейчас эта совершенно ненужная ему когда-то информация натолкнула Кашалота на плодотворную мысль. Какой можно сделать эффектный жест: для изготовления вывески учреждения его руководитель жертвует кислоту из собственного желудка! Тем более, что, учитывая солидные размеры последнего (а Кашалоту доводилось глотать целиком шестиметровые щупальца гигантских кальмаров и трехметровых акул), кислоты там должно быть много…

Хотя, с другой стороны, подумалось ему, риск, пусть и небольшой, все-таки есть. Пищеварение дело тонкое: кто его знает, не нарушит ли даже небольшая убыль кислоты какой-нибудь кислотный баланс, не нанесет ли это ущерб драгоценному председательскому здоровью?

Кашалот глубоко задумался, на челе его отразилась нелегкая борьба. Победила страсть к эффектным жестам: придав своему голосу как можно больше драматизма, Кашалот смело предложил воспользоваться для вытравливания надписи кислотой из своего желудка, заявив, что он сознательно готов пренебречь связанной с этим героическим поступком опасностью. Однако совершить его председателю не пришлось: Человек разъяснил, что хотя в принципе это возможно, но получить кислоту, великодушно предложенную Кашалотом, не так-то просто. Сначала надо будет достать из желудка желудочный сок — процедура довольно-таки неприятная, даже несмотря на то, что используемый для подобных целеи желудочный зонд напоминает щупальце кальмара. Кстати, подчеркнул Человек, зонды для кашалотов не выпускают, придется сделать индивидуальный заказ и ждать, пока его выполнят, а затем ехать за ним, а также за лабораторным оборудованием, необходимым для того, чтобы выделить из желудочного сока соляную кислоту в чистом виде. Так уж проще вместо зонда и оборудования привезти сразу готовую кислоту.

— Но и это займет немало времени, — заключил Человек. — А если я правильно понял, кислоту вы хотели бы получить немедленно, чтобы сразу же приступить к гравировке…

— Вы поняли абсолютно правильно, — подтвердил Кашалот со вздохом, как бы смирившись с тем, что осуществить его самоотверженный порыв не представляется возможным по независящим от него обстоятельствам, и дав понять, что он очень об этом сожалеет. На самом же деле он в глубине души почувствовал облегчение, что вполне извинительно: кому охота глотать желудочный зонд, да еще чудовищных размеров?

Но доброе семя было уже брошено и дало всходы: по примеру своего обожаемого председателя Удильщик тоже выразил готовность пожертвовать собой ради общего блага и сию же минуту отправиться в океанскую пучину за опасным грузом — а то, что  сильная кислота представляет при транспортировке серьезную опасность, добавил он дрогнувшим голосом, вряд ли может у кого-нибудь вызвать сомнение…

На вопрос Рака, где он собирается раздобыть в океане сильную кислоту, Удильщик отвечал, что по его сведениям обладателей ее там полно, а некоторых он знает лично. Скажем, серной кислотой отбивают желание полакомиться собой голожаберные моллюски: у них нет раковины, но химическая защита оказалась не менее надежной. Струей азотной кислоты обдает тех, кто посягает на ее жизнь, асцидия — донное животное, напоминающее внешне кувшин с двумя горлышками. «Живые кувшины» обитают во всех морях и океанах, от Арктики до Антарктики, их чуть ли не полторы тысячи видов, и местами дно сплошь заселено этими диковинными созданиями, так что с азотной кислотой, заверил Удильщик, проблем не будет…

— Но время, время! — застонал Кашалот. — Пока вы доберетесь до океана, пока опуститесь на дно, соберете там кислоту, вернетесь с ней обратно…

Одним словом, и благородный порыв Удильщика остался невостребованным, хотя также был по достоинству оценен коллегами. Всем стало ясно, что источник кислоты необходимо найти где-то поблизости, и притом немедленно…

Размышления коапповцев на эту животрепещущую тему были прерваны истошными воплями Мартышки:

— Дорогой Кашалот! Дорогой Кашалот!

Она бежала от входа на поляну, поминутно оглядываясь, словно за ней кто-то гнался. Подбежав к председательскому пню, еще раз оглянулась и, едва переводя дух, выпалила:

— Дорогой Кашалот, скажите ему, какое он имеет право?! Я нашла отличное дерево, стала размечать, и вдруг… Ой, вон он идет!!

Мартышка протянула руку, все посмотрели в указанном ею направлении и в один голос воскликнули:

— Муравей!