14-я танковая дивизия. 1940-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

22 января после захвата аэродрома Гумрак русские оказались в непосредственной близости от последнего нашего аэродрома у хутора Сталинградский. На его охрану были брошены самые последние резервы из бойцов с легкими ранениями и обморожениями. Однако поскольку при отступлении из-за нехватки горючего и боеприпасов пришлось бросить все тяжелое вооружение, то теперь можно было обороняться только с помощью карабинов, винтовок, автоматов и ручных гранат. В эти дни стало очевидно, что наступил конец битвы за Сталинград.

Чтобы вывезти из котла на самолетах хотя бы некоторых своих людей, необходимых для продолжения войны, командование дивизии уже несколько дней пыталось получить для них разрешение на вылет. И только 19 января удалось получить в штабе армии разрешение на то, что из дивизии кроме раненых — которые при наличии исправных самолетов вывозились постоянно — будет вывезен командир 36-го танкового полка подполковник Лангкайт, далее капитан Вагеманн, который, несмотря на протез ноги, все последние месяцы находился в боевых частях, а также майор Зайдель из штаба дивизии, потерявший на войне руку, и майор медицинской службы доктор Киндерман, у которого было тяжелое заболевание почек.

23 января с аэродрома у хутора Сталинградский из котла вылетел последний самолет. В нем находились и некоторые бойцы дивизии, получившие ранения в последних боях. Вечером 23 января остатки дивизии получили задание отойти к центру Сталинграда. Поскольку у нас не осталось больше никаких транспортных средств, то этот отход мы должны были осуществить пешим маршем в ночь с 23 на 24 января. По этой же причине мы не смогли забрать с собой раненых с пункта сбора больных и раненых, который находился на хуторе Сталинградский. Обер-лейтенант медицинской службы доктор Ренцш из 2-го дивизиона 4-го танкового артиллерийского полка, который руководил этим сборным пунктом, где находилось несколько сот больных и раненых, остался с ними вместе со всем своим медицинским персоналом. Со своей стороны дивизия оставила им столько продуктов, сколько смогла. Перевязочный материал и медикаменты пока еще имелись в достаточном количестве. И хотя на этом пункте сбора больных и раненых согласно международным правилам был вывешен флаг Красного Креста, в последующие годы и во время нахождения в плену мы ничего не слышали ни о докторе Ренцше, ни о ком-либо из находившихся там раненых.

На рассвете 24 января дивизия собралась вблизи так называемой «Красной площади» и кое-как разместилась в подвалах и разрушенных домах. И здесь из последних остатков подразделений были сформированы две боевые группы. Одна из них была направлена на южный участок городского фронта, который в эти последние дни проходил по оврагу реки Царицы. А вторая группа отправилась на западный участок у железнодорожной линии между путями и вокзалом Сталинград-1.

И здесь, в самом последнем котле, который насчитывал всего лишь несколько сот квадратных метров, несмотря на укрепление фронтов, не удалось остановить атаку советских войск. Правда, следует признать, что те силы, которые отчаянно оборонялись на последнем рубеже, представляли собой остатки разгромленных дивизий. Уже ни в одном подразделении не осталось ни одного старого пехотинца. Вооружение бойцов состояло только из винтовок и автоматов; в отдельных местах еще имелось несколько противотанковых пушек, однако и у них не было достаточно снарядов.

Но и в эти самые последние дни все бойцы проявляли удивительную выдержку и дисциплину. Каждый на своем месте выполнял свой долг, хотя из-за постоянных отходов, смешения воинских частей и расформирования целых дивизий возникало много трудностей с организационной точки зрения.

Здесь следует упомянуть нашу интендантскую службу, которая под руководством обер-цальмейстера Шольца до последних дней справлялась с обеспечением военнослужащих дивизии питанием, насколько это, конечно, было возможно в сложившейся обстановке.

Здесь следует вспомнить и о почти пятидесяти бойцах дивизионной службы снабжения, которые, все без исключения, были ранены или получили тяжелые обморожения. Они занимали позицию в одном из подвалов недалеко от оврага, по которому протекала река Царица. Когда им предложили отойти дальше в тыл, ближе к середине котла, они ответили: «Мы остаемся здесь. У нас есть еще патроны и оружие и пока достаточно сил, чтобы подняться по лестнице и до последнего человека удерживать эти руины!»

Никто из них не сдался в плен.

Несмотря на свое подавляющее преимущество, и в эти дни русские атаковали все еще крайне осторожно. Боевая группа, сформированная из остатков 4-го танкового артиллерийской: полка, бойцы которой занимали позиции в траншеях и окопа? на краю оврага реки Царицы, была уничтожена методичным минометным огнем противника. Русская пехота пошла в атаку только тогда, когда можно было не опасаться ответного огня с нашей стороны. В этих боях погиб и командир этой боевой группы лейтенант Хильдебранд из 4-го танкового артиллерийского полка.

Вечером 30 января, после того как многие дивизии уже самостоятельно вступили в переговоры с русской стороной о капитуляции, в нашу «дивизию» поступило сообщение, что утром 31 января произойдет капитуляция всех войск, находящихся в котле. В этот момент мы находились всего лишь в нескольких метрах от штаба 6-й армии, а нашей дивизией командовал полковник Людвиг. Еще ночью некоторые бойцы нашей дивизии попытались самостоятельно вырваться из котла, но их попытка потерпела неудачу из-за очень плотного вражеского кольца окружения. Одну из таких отчаянных попыток предпринял обер-лейтенант барон фон Вельк, который, очевидно, при этом погиб, так как мы больше никогда ничего не слышали о нем. Еще одну попытку предпринял лейтенант Штемпель (103-й панцер-гренадерский полк), при этом он был ранен и попал в советский плен.

Утром 31 января 1943 года дивизия отправилась в неизвестность, в плен к Советам. К этому времени в ее рядах насчитывалось от 70 до 80 здоровых военнослужащих и несколько сот больных и раненых бойцов. У нее больше не было ни орудий, ни танков, ни одного автомобиля и никакого тяжелого вооружения.

Из 40-го танкового разведывательного батальона подполковника Убера, погибшего 11 ноября 1941 года, и 64-го мотоциклетного батальона подполковника Трёгера, который вплоть до 1955 года оставался в советском плену, в апреле — мае 1942 года был сформирован новый 64-й мотоциклетный батальон.

Действуя в составе 14-й танковой дивизии, утром 17 мая 1942 года мотоциклетный батальон в пешем строю покинул завоеванные в тяжелых зимних боях позиции у села Александровка на реке Самаре. Через Беззаботовку и Барвенково дивизия направилась в район юго-восточнее Харькова, где наши войска вели бой на окружение. В районе села Чепель она замкнула кольцо окружения и приняла участие в уничтожении войск противника, окруженных восточнее Харькова. Затем в составе дивизии мотоциклетный батальон прибыл в Макеевку, недалеко от Сталино, для пополнения и отдыха, где получил 90 повозок и около 200 лошадей.

8 июля 1942 года мотоциклетный батальон, теперь уже моторизованный и на лошадях, принял участие в летнем стремительном наступлении, действуя в стиле барона фон Лютцова[11].

11 июля батальон перешел Северский Донец у населенного пункта Шахта Томаша и неотступно преследовал отступавшего в панике противника, двигаясь через Новоастраханский, Каменку, Шульгинку до Тарасовки, где батальон особенно отличился. В нашей памяти навсегда останутся Форхштадт, станица Калитвенская на Северском Донце, Шахты и Новочеркасск на реке Тузлов. Здесь дивизия была выведена из состава танковой армии фон Клейста и переведена сначала в 4-ю танковую армию Гота, а затем — в 6-ю армию Паулюса.

Совершая стремительные броски по 120 километров в день, 64-й мотоциклетный батальон к вечеру 3 августа 1942 года первым из немецких воинских частей, действовавших южнее Дона, вышел к Аксаю. И с этого момента для батальона, действовавшего в тесном взаимодействии с братьями по оружию из других подразделений дивизии, началась героическая борьба на ближайших подступах к Сталинграду. 8 сентября 1942 года при атаке на радиостанцию (высота 144,9) воины батальона впервые увидели сверкавшую на солнце величественную Волгу, обрамленную лесами восточного берега. В этом бою батальон сумел захватить в плен около 250 красноармейцев с 23 противотанковыми ружьями, 3 ручными пулеметами и 15 автоматами, а также 3 грузовика.

При атаке 9 сентября 1942 года на село Песчанка и при зачистке на следующий день полевых позиций противника к западу от села батальону опять достались богатые трофеи: 318 пленных, три 76,2-мм орудия, восемь 47-мм противотанковых пушек, 88 (!) противотанковых ружей, 15 ручных пулеметов, 9 тяжелых минометов, 3 грузовика, а также большое количество ручного огнестрельного оружия.

После вылазки через село Плодовитое в озерное дефиле[12]у озера Цаца, где в ходе боя 25 и 26 сентября был деблокирован окруженный русскими штаб 4-й танковой армии во главе с генерал-полковником Готом, последовала переброска 64-го мотоциклетного батальона в район населенного пункта Перегрузный для приема пополнения. Затем батальон был передислоцирован к аэродрому Воропоново, расположенному западнее Сталинграда. Здесь обер-фельдфебелю Лутце, произведенному за проявленную в боях храбрость в лейтенанты, был вручен Рыцарский крест, которым он был награжден за взятие в ходе боя 13 июля 1942 года моста под Тарасовкой. В том бою обер-фельдфебель Лутце командовал танковым разведывательным дозором.

14 октября 1942 года 64-й мотоциклетный батальон присоединился к своей дивизии и 16 октября принял участие в совершенно непривычных уличных боях северо-западнее артиллерийского завода. Видимо, из-за применения нашей артиллерии атаки приходилось вести вдоль Волги, продвигаясь с северо-востока на юго-запад. Метр за метром, медленно продвигаясь вперед, батальон захватил в ожесточенном бою 16 октября стадион, а 17 октября — театр. При этом погиб командир роты, бывший в течение нескольких лет адъютантом батальона, капитан Отто фон Меллендорф-Крампфер, потомок известного прусского генерал-фельдмаршала фон Меллендорфа, прославившегося во времена Фридриха Великого. Еще 14 октября во время рекогносцировки местности в районе сосредоточения батальона на баррикадах погибли прекрасный адъютант обер-лейтенант Бернд фон Штиглитц и обер-фельдфебель Тойрих. Со смертью этих отличных бойцов для батальона началась череда чувствительных потерь: здесь в борьбе с большевизмом погибла элита германской нации.

В период с 18 по 20 октября во время непрерывного ливня и в туман батальон был занят охранением территории и корпусов артиллерийского завода, точнее, того, что от него осталось. С 21 по 23 октября было успешно отражено несколько советских атак. В эти дни особо отличился батальонный врач доктор граф Ла Росе и его унтер-офицеры медицинской службы, которые выносили раненых с поля боя под ураганным огнем противника.

24 октября начался штурм корпусов хлебозавода. С помощью танков капитана Зауванта в этот день удалось захватить первый корпус и половину второго. 25 октября была занята остальная часть второго корпуса, а 26 октября в наших руках оказались третий, четвертый и пятый корпуса этого хлебозавода (хлебозавод № 2), который находился в 200 метрах южнее от юго-западного угла завода «Баррикады».

При захвате этих корпусов снова особо отличился опытный унтер-офицер Йозеф Эссер из чешского города Комотау (Хомутов). После того как выбыли из строя командир роты, командир взвода и командиры отделений, он личным примером увлек в атаку своих бойцов, преодолев под ураганным огнем противника около 70 метров открытого пространства до второго корпуса хлебозавода. Взорвав стену, он со своими бойцами проник в здание и умело руководил боем на этажах. При этом было захвачено около 80 пленных, одна противотанковая пушка, более 15 автоматов и минометов наряду с большим количеством ручного огнестрельного оружия. Только в этом корпусе противник потерял более ста человек убитыми!

На то, какими невероятно тяжелыми были бои и у наших соседей, проливает свет рассказ лейтенанта Штемпеля: «24 октября 1942 года от штаба бригады я был прикомандирован к 103-му панцер-гренадерскому полку, так как там выбыл из строя последний командир роты. Поэтому я принял под свое командование остатки подразделений, которыми командовал командир батальона капитан Эрих Домашк (адъютант — обер-лейтенант Майзель). Лежа между рельсовых путей у рухнувших стен в полуразрушенном цеху, опытный фельдфебель ввел меня в курс дела. Сразу после этого я повел роту в атаку на корпуса хлебозавода, расположенные восточнее того места, где мы лежали. В ходе ряда последующих атак мы прорвались почти до самой Волги, но не смогли долго продержаться там, так как потери были просто чудовищными. В моем подчинении находился обер-лейтенант Ферх, прибывший с 70 бойцами пополнения. Через несколько дней все они выбыли из строя. Мы отошли на старые исходные позиции. Сюда были брошены все, кого еще удалось найти в тылу. Мы направили вперед в самое пекло даже взвод русских добровольцев, которые бились до последнего человека».

Перебежчики постоянно сообщали, что советский главный штаб находился в нашем районе боевых действий, окопавшись где-то на склонах Волги, и все время гнал русских в атаку. Мы так и не смогли установить, соответствовало ли это действительности. Но одно было абсолютно верно, а именно что нахождение ставки советского командования на западном берегу Волги оказало решающее значение на судьбу всей этой операции.

27 октября 1942 года началась атака 64-го мотоциклетного батальона штурмовыми группами на позиции русских войск у Волги западнее юго-восточного угла оружейного завода «Баррикады». Позднее, в начале ноября штурмовые группы батальона атаковали позиции русских на берегу Волги восточнее металлургического завода «Красный Октябрь».

Сталинград на 90 процентов был в руках немецких войск, и только узкую полоску берега удерживали советские войска. Да и эта полоска была не сплошная, в ней имелись многочисленные бреши шириной от 100 до 800 метров. Тяжелое вооружение русских находилось на восточном берегу Волги. Штабы советских подразделений занимали круговую оборону на западном берегу, который спускался волнистыми террасами к Волге, ширина которой составляла в этом месте 500 и более метров. Весь западный берег был изрезан глубокими балками. Противник сразу замечал любое движение в сторону реки и губительным массированным огнем из всех калибров пресекал любую атаку, если ее своим метким огнем еще раньше не останавливали хорошо замаскировавшиеся снайперы. Русские сражались самоотверженно. Никто из них не мог отступить, можно было только перебежать к немцам. За Волгой стояли полки НКВД, часть из которых из-за огромных советских потерь уже принимала участие ив боях на западном берегу. Особенно велики были эти потери среди полков морской пехоты, переброшенных в Сталинград из Владивостока.

Это была кровопролитная ожесточенная борьба с ужасающими потерями с обеих сторон! У всех нас, оставшихся в живых, до сих пор звучит в ушах дьявольский голос диктора советской пропагандистской радиостанции: «В Сталинграде громоздятся горы трупов!»

В середине ноября обескровленный 64-й мотоциклетный батальон, как и остальные подразделения дивизии, был выведен из этого ожесточенного сражения за каждый метр политой кровью земли этого города на Волге. Боевая численность батальона составляла в этот момент около 45 бойцов. В составе 14-й танковой дивизии мотоциклетный батальон, словно пожарная команда, должен был занять исходные позиции на северном участке городского фронта позади румын, войска которых примыкали к 6-й армии Паулюса. Однако из-за нехватки горючего батальон застрял на западной окраине города, западнее завода «Баррикады».

Благодаря радиосвязи со штабом дивизии, с разведывательными группами и танковой разведывательной ротой обер-лейтенанта Фрица Фесманна, который командовал группой тыловиков и всеми ненужными в бою транспортными средствами батальона, оставшимися на Дону, командир мотоциклетного батальона уже 19 ноября 1942 года имел полное представление об общем положении дел, которое четко указывало на то, что очень скоро здесь может возникнуть котел. Об этом было немедленно доложено в штаб 103-го панцер-гренадерского полка подполковника Зайделя, который вскоре после этого зачислил 64-й мотоциклетный батальон в состав своего полка и приказал ему передислоцироваться в район Карповки для осуществления обороны с юга. Каждый боец батальона вплоть до последнего шофера был проинформирован о сложившемся положении, был разобран пример с котлом в районе Хелма во время Польской кампании и выдвинут лозунг: «Держитесь, командование нас выручит!» Вопреки ожиданиям, моральный дух личного состава был великолепным. По радиосвязи группе Фесманна была предоставлена «свобода действий». Прибывающие оттуда в котел водители машин тылового подразделения рассказали, что им едва удалось уйти от прорвавшихся советских танков.

[11] Фон Лютцов — прусский командир эпохи Наполеоновских войн, национальный герой, возглавивший партизанскую войну в тылу войск Наполеона, оккупировавшего Германию.

[12] Дефиле — узкий проход между водными преградами.