На улицах откуда ушёл стихийный праздник, вместо гама, шума, музыки и смеха воцарилась тихая, спокойная атмосфера. Местные жители сидели на порогах своих жилищ, разговаривали с соседями и смотрели на звёзды. Тихий, приятный вечер. Местные предпочитали сидеть целыми семьями.
Старики курили.
Среднее поколение пило чай из больших, цветных термосов с которыми они обращались крайне осторожно, словно с семейными реликвиями.
Дети грызли что-нибудь сладкое.
Проходя мимо, Максим заметил продавшую ему бусы старую женщину. Она в одиночестве расположилась на пороге своего магазина сидя в видавшем виды пластиковом стуле. Хотя, подойдя чуть ближе, стало понятно, что не в одиночестве. На крохотном столике, где едва умещалась бутылка с вином и раскуренная сигарета в тяжёлой стеклянной пепельнице, кроме них, стояли ещё несколько фотографий.
Женщина сидела аккуратно под висевшим над дверями фонарём, а Максим шёл по дальней стороне улицы. Поэтому он её видел отчётливо, а она его, скорее всего, нет. Тем более что хозяйку магазина больше занимали вино, сигара и собственные размышления, нежели мелькающие на периферии зрения фигуры возвращающихся после праздника гуляк.
Фотографии на столике стоят в определённом порядке. Много молодых, детских лиц и немного взрослых. Какой-то мальчишка изображён с мячом. На соседней заливисто, но безмолвно, смеётся девчонка с завязанными в хвостики волосами. И много-много других фотографий, не меньше пары десятков. Отдельно, на карточке большего размера, изображён мужчина в возрасте с проскальзывающей в волосах сединой. Перед фотографиями стоит накрытый хлебом стакан вина и лежит россыпь конфет, видимо для детей. Для того мальчишки с мячом, девчонки с косичками и остальных. Хозяйка магазина доливает в свой стакан ещё вина. Смотрит на фотографию мужчины, стоящую чуть впереди остальных, кивает и делает глоток.
Не задерживаясь, Максим пошёл дальше по направлению к гостинице. Занятую своими мыслями хозяйку магазина он обошёл по дуге. Почему-то не хотелось отвлекать её. Пусть лучше этот вечер она проведёт со своими воспоминаниями. Война никого не щадит, но статистика потерь всего лишь статистика и большие цифры не пугают современного человека, выросшего в эпоху, где над всем прочим властвуют числа. Не пугают, пока не столкнёшься с какой-нибудь частью из них лично. Совсем крохотной частью в сравнении с не до конца определённым, но всё равно пугающе огромным числом общих потерь.
Активный вечер, стихийный праздник, утомили Максима. Он планировал лечь пораньше, а завтра проваляться в кровати, может быть, даже до самого обеда. Но планы оказались нарушены. Уже утром пришло извещение срочно прервать отдых и возвращаться в часть. Что-то готовилось. Что-то внезапное. Такое, что командованию понадобился Кузнецов Максим и без него начинать было никак нельзя.
Резкое изменение планов командования всегда означало проблемы.
И эти проблемы стремительно надвигались. Более того, Кузнецов Максим сам спешил им на встречу. Такая была работа. Так было положено.
Глава 4. В добрый путь
Хреново быть толстым, потеющим негром в возрасте, обладая, вдобавок, всем комплектом возрастных болячек обретённых благодаря ежедневным просиживанием штанов на нелюбимой работе. Что это может быть? Больная спина? Может быть суставы? Определённо проблемы с пищеварением и, вероятно, с избыточным газообразованием. Может быть камни в почках? Или ещё какая-нибудь хрень. Расширяющаяся год от года плешь на голове. Сальные кончики волос. Как это вообще получается, что кончики у волос блестят сальным цветом, а лысина, вдобавок, потеет под светом болезненно ярких ламп?
Билл Мичиган осторожно оглядывал место, где очутился.
Сам он – белый, а это, что ни говори, до сих пор кое-что значит в Америке. Он – молод. Не юноша, но раза в полтора моложе сидящего напротив него чернокожего. Его телосложение не назовёшь спортивным, но большого количества лишнего жира не наблюдается. Руки и вовсе перекачены, впрочем, женщинам нравится. Его материальное положение – нет, а руки – да, нравятся. Опять же волосы все свои и без каких-либо промежутков. Нормальное газообразование. Да и поход в туалет не превращается через раз в маленькую пытку.
Словом – тут всё кристально понятно. Лучше быть белым, молодым и здоровым, чем толстым, чернокожим, с целым багажом нажитых болячек.
Однако, не всё так очевидно. Ведь их двоих разделяла решётка, фигурально выражаясь. На самом деле, в данный конкретный момент, их разделял только лишь стол. Но решёток здесь тоже имелось, причём в избытке. Ведь это место было ничем иным чем окружной тюрьмой.
Кто бы мог подумать, что перед тем, как попасть в тюрьму сначала придётся проходить собеседование? Или это называется уточнение данных? Или знакомство надзирателя с новым заключённым, а заключённого с надзирателем? Как оно там называлось официально и не являлось ли личной инициативой старшего надзирателя Пита Боусена, Билл Мичиган не знал. Он вообще был здесь, в смысле в пенитенциарной системе соединённых, благослови их господь, штатов Америки, новым человеком и не до конца понимал местные порядка.
-Значит Билл Мичиган, -прочитал старший надзиратель Боусен первые строчки из его личного дела.
С высокого потолка, на длинных шнурах, свисали лампы без плафонов, только с ограничителем света как на уличных фонарях. Эти лампы, кроме того, что заливали всё вокруг безжалостным светом, от которого уже через полчаса начинали болеть глаза, ещё и пекли так, словно главный чёрт лично подбросил в топку побольше свежих дровишек.
-Это как штат? -Пит глянул на новичка поверх страниц его дела. -Штаты у нас раньше не сидели. Но мы всегда открыты нововведением.
Заключённый промолчал. Конвоиры, два дюжих парня, послушно улыбнулись. Это правильно, они знаю, кто здесь босс. А вот новичок, похоже, ещё не знает. Ничего страшного, объясним. Чуть позже.
-За что к нам? -как-то даже сочувственно осведомился надзиратель.
-Не могу знать, -ответил Билл.
-Не можешь? -как будто удивился Пит Боусен. -А здесь написано, что за антиправительственные действия. Смотри, тут много чего написано: погромы, сопротивление полиции, пропаганда среди рабочих. Суд постановил…
Мичиган возразил: -Суда не было.
-Думаешь можно вот так взять и посадить человека в тюрьму даже без всякого суда? Где ты, по-твоему, находишься? В тоталитарном Китае или отмороженной России? Нет, мой новый друг, ты в США – самом демократическом государстве. Здесь у нас нет ничего важнее гражданских прав и попасть ко мне в гости можно только по приговору суда и никак иначе.
-Суда не было, -повторил Билл.
-А вот тут ты ошибаешься, -поправил старший надзиратель Боусен. -Суд был. Просто тебя на нём не было.
Пит с удовольствием наблюдал проявившееся на лице новичка удивление. Он, небось, думал, что если попал сюда незаконно, то сможет выйти также быстро, как и попал. Новичку ещё придётся узнать, что тюремная система округа Финикса это система с односторонним движением. Выдавленную зубную пасту не запихнуть обратно в тюбик.