С некоторым сомнением Пол кивнул и вышел из гримерки. Мартин докурил сигарету и вновь принялся разглядывать бороду. В дверь осторожно постучали.
– Войдите, – откликнулся он.
На пороге стояла Мона.
– Не надо было мне, наверное, приходить за кулисы, – неловко проговорила она. – Но очень уж захотелось пожелать тебе удачи. Спектакль начался. Декорации чудесные. Пол немного нервничает… – Она осеклась.
– Спасибо, Мона. – Мартин сжал ей ладонь.
– ŶBuena suеrte, amigo![50] – воскликнула она, пылко поцеловала Мартина и поспешила в аудиторию. На сей раз девушка уносила с собой предательские следы помады, а не молодой человек.
Оставшееся до выхода на сцену время Мартин, забыв про бороду, роль, всю пьесу, а также про свой статус ангела-хранителя, думал только о Моне, и продолжалось это до тех пор, пока в проеме двери не появилась та же самая голова со словами: «На выход, начало второй цены».
Мартин все еще пребывал в состоянии некоторой отрешенности даже с выходом на сцену, которому предстояло сделаться самым важным в его жизни.
– Эльвира, смотри, не забудь самой первой реплики. А то ты девять раз из десяти ее пропускаешь.
– А ты, Пол, скажи Харолду, чтобы поправил грим, а то у тебя глаз не видно.
– Сдвиньте это зеленое пятно на месте появления статуи. Оно не в самом центре сцены, а справа от центра.
– Это классика. А в классике любая строка…
– Быть может, когда-нибудь в этом университете будет настоящий театр. А то я устал болтаться на этой дурацкой лекционной кафедре…
– Заметку в «Калифорниан» видела?
– Ты еще спрашиваешь! Они переврали мое имя и забыли упомянуть, что я играла в спектакле «Смерть уходит в отпуск».
– Да брось ты, детка, может, это они из милосердия…
– О господи, он выбросил целых пять страниц текста.
– С какой стороны мне выходить?
– С какой хочешь. Главное – не откуда, а куда.
– Лорел, в любовной сцене ты была бесподобна.
– Огромное спасибо.
– Никогда не видел, чтобы соблазняли так правдоподобно. Дрексель знает, кому поручить роль…
– Слушай, честно, я думала, описаюсь, когда Натан сказал:
И что же, в этой жалкой девке Превилей[51] кровь течет?
– Он на каждой репетиции на этом имени спотыкается. Такие накладки в любом спектакле бывают.
– Мне совершенно наплевать, придут ли на премьеру твоя мать и твоя бабка и незаконная тетка твоей бабки, но этот лиф совершенно не идет к платью с таким низким вырезом!
– О господи, да даст мне кто-нибудь попить наконец?
– Одного не могу понять: каким это образом Дон Жуану удается добиться хоть чего-то в таком одеянии?
– Слушай, Рой, в сцене в монастыре свет должен гаснуть моментально. Иначе весь эффект пропадет.
– Будь я проклят, но пусть мне объяснят, зачем Дрексель вытащил на сцену этого Леннокса. Только потому, что он приятель Лэма? Я в десяти спектаклях на этой сцене сыграл и если до сих пор не заслужил права на главную роль…
[50] Удачи, друг! (исп.)
[51] Очевидно, актер перевирает оригинальное звучание имени, близкое к имени знаменитого американского семейства ювелиров и дизайнеров.