Семеро с Голгофы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Потрясение? Что-то, дорогой, сегодня ты не в форме, слабенький у тебя словарь. К тебе в дом заглядывает славный старикан, спрашивает дорогу, а через две минуты ты видишь его мертвым на тротуаре. Потрясение? – Синтия хрипло засмеялась. – Нынче утром все это кажется какой-то невероятной дикостью. Зеленые деревья, светит солнце. Тепло, с моря приятный ветерок дует. Весна, все прекрасно. А где-то на металлической плите лежит этот чудесный старик… может, как раз в эту минуту его накачивают чем-то таким… чтобы не сгнил… не сгнил, как…

– Не будь дурой, Син, – на удивление резко оборвал ее Мартин. – Ты сама себя заводишь. Разве это ты виновата в его смерти? И думать про это не надо, ничего хорошего ни тебе, ни ему от этого не будет.

– Ладно, – вздохнула Синтия. – Знаешь, Мартин, так странно в кои-то веки слышать от тебя разумные вещи. Пожалуй, и я попробую последовать твоему примеру. – Некоторое время они шли молча, затем Синтия вновь заговорила: – Мартин, прошу, будь покорной овечкой, загляни ко мне сегодня чаю выпить. Ой, извини, не хотела каламбурить, но с такой фамилией, как у тебя[27]… Приходи, помоги развеяться. И приводи с собой кого хочешь, лишь бы из моих знакомых. А я приглашу еще Алекса и Мэри, посидим, поболтаем. Мне будет лучше.

– Отличная идея, Син. Когда?

– Скажем, часа в три. Позвонить твоей креолочке?

– Она нынче в Сан-Франциско едет, – поспешно ответил Мартин и тут же осекся, встретив на редкость неприятную улыбку Синтии.

– Ну, тогда приходи с кем хочешь. И будь готов говорить, говорить, говорить и говорить. Я должна слышать, как люди говорят, иначе с ума сойду – в самом буквальном смысле.

Мартин распрощался с ней у входа в Международный дом и увидел, как, прикуривая одну сигарету от другой, она идет в сторону Панорамик-вэй. Ему было жаль Синтию, но совершенно не удивляло то, как быстро при соприкосновении с неприятной действительностью сошла на нет вся ее притворная жизнерадостность. Он еще немного посмотрел ей вслед и вдруг почувствовал голод.

Около трех Мартин вышел из своей комнаты, где трудолюбиво корпел над шекспировской рукописью, и, вспомнив указание Синтии привести с собой кого-нибудь, спустился в главный холл. Заметив проходящего мимо Борицына, он укрылся на минуту за ближайшей колонной, затем вышел и стал прикидывать возможные варианты. Кивнул молодому серьезному китайцу, которого видел на званом ужине и который сейчас мучился над каким-то трудом по экономике; обменялся несколькими словами с долговязой девицей, сидевшей у входа в холл; довольно нелюбезно буркнул что-то знакомому, почитавшемуся одним из главных эстетов в Международном доме.

И уже почти отчаялся найти спутника, как заметил Пола Леннокса; уютно устроившись в кресле, тот небрежно покуривал потерянную было изогнутую трубку.

– Привет. – Мартин присел рядом. – Что-то немного здесь сегодня народу.

– Да, все ушли побродить по холмам, весенним теплом наслаждаются. Я и сам собрался было, да вот зачитался этой новой книгой про альбигойцев. – Пол зажег погасшую трубку. – А ты куда наладился?

– На чай к Синтии. Хочешь со мной?

– Не думаю, – пожал плечами Пол, – что она так уж счастлива будет меня видеть.

– Син сама просила пригласить тебя, – смело соврал Мартин. В конце концов, даже если между нею и Полом действительно есть какие-то мелкие трения, то это только поможет ей отвлечься от мыслей об убийстве и состоянии своих нервов.

– Ну что ж, – равнодушно согласился Пол. – Чашка чаю не помешает. – Трубка благополучно разгорелась. Сунув том про альбигойцев под мышку, он последовал за Мартином. Тот остановился на ступеньках прикурить сигарету.

– Да, Пол, между прочим, – начал он, раздраженно отбрасывая слишком рано догоревшую спичку, – одна небольшая просьба: не заговаривай о докторе Шеделе, ледорубе и… ну, словом, ты понимаешь. У Син и так нервы ни к черту. Просто поддерживай разговор… о чем угодно… чем ты нынче занят… наш спектакль о Дон Жуане… что-нибудь в этом роде.

– Договорились, – сочувственно кивнул Пол.

В этот момент – Мартин как раз раскурил сигарету – на лестницу вышел Уортинг.

– Ага, это ты, старик, – бойко застрекотал он, – и куда же это мы направляемся?

– Чай пить, – не стал скрывать Мартин.

– Как хорошо, что в Штатах все еще есть люди, ценящие эту привычку, а? Я уж и сам собрался выпить глоток где-нибудь здесь.

Мартин не растерялся:

– Может, присоединишься? – предложил он. А что, подумалось ему, болтовня Уортинга вполне может отвлечь Синтию. Ну а бедный Ричард живо откликнулся на предложение, не подозревая, какими последствиями, какими душевными страданиями и чисто физическим страхом окажется чревато это его мгновенное согласие.

На протяжении всего недолгого пути до дома Синтии Уортинг, не умолкая, болтал, а Пол бросал на Мартина укоризненные взгляды. Это был бойкий разговор ни о чем, обильно нашпигованный разного рода междометиями, перемежавшимися время от времени крепким словцом, что долженствовало засвидетельствовать, что Уортинг – настоящий мачо.

Перед домом он остановился и, завороженный ужасом, посмотрел на тротуар.

– Бедный старикан, – простонал он. – Подумать только, лежит сейчас… И это пятно. Как ты думаешь, старик, это кровь?

В ответ Мартин заметил, что, с его точки зрения, это собачий кал, но облек свое замечание в безупречно англо-саксонскую форму, что заставило Уортинга слегка поморщиться.

– Право, старик! У меня мурашки по телу. Курнуть не дашь?

Мартин извлек портсигар, и в тот самый момент, как он протянул его Уортингу, на крыльце появилась Синтия:

[27]  Фамилия героя Лэм пишется как Lamb – ягненок, овечка (англ.).